Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 32 – Алексей Хренов

Мелкие заправочные станции Лёха перестал запоминать уже на вторые сутки — одни мокрые понтоны со шлангами и азиатскими заправщиками сливались с другими. А ночёвки в более крупных городах шли нескончаемой цепочкой: Сурабая, Сингапур, Бангкок, Калькутта, Карачи, Басра…

И тут с Лёхой случилась незапланированная ночёвка в Александрии.

При посадке самолёт скакал по волнам как проклятый, и Лёха, вцепившись в подлокотники, крепко сжал зубы и тыл, думая:

— Морской лётчик Хренов, герой флота… который на гидросамолётах-то ни разу не летал. Какие отважные всё-таки это люди, настоящие морские лётчики…

Он, конечно, разговорился с пилотами, облазил всю лодку, посидел в кресле второго… но вот так — мчаться по волне на бешеной табуретке, надеясь, что вода сегодня будет мягче бетона — нет уж, увольте.

Вода хлестнула по иллюминатору, корпус вздрогнул ещё раз, будто возражая, лодка замедлилась, и качаясь на волне, порулила к месту стоянки.

Стюард вышел в проход с выражением вселенского сочувствия пассажирам и объявил:

— Господа пассажиры, по метеоусловиям дальнейший полёт невозможен. Средиземное море сегодня штормит. До Афин сегодня не вылетаем, останавливаемся на ночёвку в Александрии. Просьба забрать ручной багаж и пройти, катер вас ожидает.

Пассажиры загудели.

Фокс стал самим одним большим радостным шаром:

— Вот и славно. Если судьба не знает, куда меня девать, она высаживает меня в Египте!

Лёха посмотрел на восторженного банковского гения, покачал головой, захватил чемоданчик, свой походный саквояж и вышел в жару Александрии, чувствуя, что этот пункт маршрута явно хочет сказать ему что-то особенное.

Начало июня 1939 года. South Western Hotel, около порта Александрии.

Лёха довольно быстро осознал, что этот гостиничный сейф, как и его предыдущие коллеги, был хорош для документов и кошельков, но не для чемодана, который сам по себе мог бы служить сейфом. Дипломат в отверстие не лез, да и по весу был сродни младенцу-недоноску, обшитому дюралем. Поэтому Лёха, не мудрствуя, погрохотал купленной в Сиднее цепью, щёлкнул американским замком — за который отдал маленькое состояние и до сих пор вздрагивал, вспоминая — и приковал чемодан к монструозной железной раме кровати. Конструкция получилась скорее тюремной, чем гостиничной, но в этом была простая красота советской инженерной мысли.

Он настроил самодельный сторожок из спиз***ной сигнальной ракеты, пружинки и тумблера от списанного самолета, работающих на разрыв.

— Эх! Гранату бы сюда, Ф-1! — размечтался милитарист Хренов.

И, посвистывая, он отправился на ужин.

Входившее в меню египетское пиво сильно напоминало разведённую ослиную мочу, горячее несли что-то неизмеримо долго, и наш герой оставил надежду на удовольствие. Половина путешественников пропускала ужин. Сидя на открытой террасе, наслаждаясь вечерним бризом и прохладой, он заказал бокал вина и посматривал на окна своего номера на втором этаже, размышляя, что и он гастрономические подвиги на ночь сегодня совершать не станет.

И тут что-то отдалённо хлопнуло за стёклами его номера. Лёху аж подбросило. Сигналка сработала! Возвращался он в номер почти бегом — ровно до того момента, как увидел полоску света под дверью.

Рука сама легла на ключ, который в его кулаке превратился в подобие кастета. Лёха, тихо, как кот, подкрадывающийся к хозяйскому куску мяса, повернул ручку и приоткрыл дверь.