Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 82 – Алексей Хренов

На следующий день после отъезда кинодив персонал госпиталя и прочие случайные свидетели мирной жизни были потрясены. Во дворе, при минус двух, стоял голый по пояс молодой австралиец и занимался зарядкой. Он кряхтел, морщился, скрипел суставами, как плохо смазанная дверь, но упорно протаскивал своё тело сквозь боль, холод и остатки здравого смысла. Сёстры тихо шептались, глазея на такое завлекательное и пышащее паром молодое тело. Начальник госпиталя украдкой перекрестился, хотя был убеждённым атеистом.

А потом австралиец побежал. Не совсем уверенно, с лёгкой хромотой, но с выражением лица человека, который решил, что если уж умирать, то хотя бы на свежем воздухе. Он бормотал какие-то странные австралийские заклинания, от которых у французов начали бы краснеть уши.

— Бл…ть! Чтоб я так жил! Пи…ц! Эй вы, хреновы человечки! Быстро подключайтесь давайте!

Через месяц же он стоял перед врачебной комиссией, аккуратно вымытый, выбритый и заранее раздражённый. Попытка уволиться провалилась с треском и нафиг. Ему терпеливо объяснили, что раз все конечности находятся при нём, в основном на привычных местах, то контракт остаётся в силе, а сам он будет переведён на штабную работу до его доблестного окончания. Отмазка про то, что он не умеет читать на ихнем лягушачьем языке, впечатления не произвела — будете ставить штампы.

Тогда Лёха стал проситься летать и тут же упёрся лбом в противоположную стену. Нога была ранена, риски очевидны, а вам, месье, должно быть ясно. Ясно ему было только одно. Если его подержат в штабе, он начнёт разговаривать с картами, отдавать честь письменному столу и просто сбежит.

В итоге медики и бюрократы, обменявшись понимающими взглядами, сошлись на компромиссе. Его сунули в учебную часть на месяц. А там, по результатам его полётов, вынесут вердикт. Годен для истребителей или всё-таки его ждёт вечное заполнение формуляров.

С тем, как его сюда запихнули, он так и не согласился. Формально — после госпиталя, официально — для восстановления лётных навыков. По факту же — чтобы не болтался под ногами и не задавал лишних вопросов людям со звёздочками на погонах и лампасами на штанах. Лёха был жив, цел, слегка помят и, по мнению начальства, подозрительно самоуверен.

И теперь он аккуратно зевал на предполётном инструктаже.

Французский механик возился у учебного самолёта, проверяя работу мотора перед учебными полётами. Пропеллер лениво месил воздух на холостых, словно зевал вместе с Лёхой. Механик подкрутил что-то в двигателе, и мотор старенького Avro 504 вдруг взвыл, вспомнив молодость. Не громче — злее. Деятель отвертки радостно зафиксировал полные обороты, спрыгнул с крыла и стал обходить вокруг, стараясь не попасть под молотящий пропеллер. Самолёт дрогнул, будто проснулся не с той ноги. Левое колесо ловко объехало колодку, как пьяный перешагивает через порог. Механик схватил за крыло и попробовал остановить самовольничающий аппарат. Машина дёрнулась, провернулась вокруг себя, вторая колодка сдалась без боя — и в тот самый миг, когда разум ещё надеялся, что это просто глупая шутка, учебный Avro решил жить собственной жизнью.

Он шустро покатился прочь. Пока ещё неуверенно, но с твёрдым намерением.

Подпрыгнул на кочке, качнулся опасно, с намёком. Механик, до этого бывший частью самолёта, вдруг стал частью пейзажа — слетел с крыла, перекувыркнулся и чудом ушёл от хвостового костыля, который явно не собирался его щадить.