Книга Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2, страница 75 – Алексей Хренов

Внутри, в деревянных ложементах, находилась торпеда — пузатенькая, чуть больше четырех метров длиной, с гладким телом цвета тусклого метала. На боку — английские надписи, местами потемневшие от коррозии: «Mk. VIII — Air-Launched». Нос был обтянут алюминиевым колпаком, хвост — с четырьмя маленькими рулями и аккуратными винтами.

Лёха присвистнул.

— Малышки… зато зубастые, — пробормотал он, проводя ладонью по холодному металлу.

Он приподнял крышку соседнего ящика — там лежала такая же. Проверив пару верхних ящиков он решил — все шесть одинаковые, как солдаты на параде. В седьмом, более крупном ящике аккуратно были разложены куча железяк с крепёжными кронштейнами и примитивными устройствами — металлические обручи с замками, по форме подозрительно напоминавшие авиационные подвесы.

На крышке одного из ящиков он заметил подтеки старого густого масла и обрывок бумаги с английской надписью: 'Royal Navy Air Arm, 192…

Он осторожно покачал одну из торпед — та глухо стукнулась о деревянные подпорки.

— Если там ещё и взрыватель живой… — пробормотал он, — вот уж подарок, от которого ни один инженер не обрадуется.

Лёха усмехнулся, вытер ладонь о штаны и мысленно отметил: вещь стоящая.

Пусть и не ожидали увидеть здесь английское оружие — зато теперь он точно знал, ради чего стоило тащиться в эти китайские катакомбы.

Лёха уже собирался уходить, когда краем глаза заметил что-то не вписывающееся в аккуратный ряд ящиков. В самом дальнем углу, за штабелем с торпедами, темнел ещё один ящик — низкий, приплюснутый, с оторванным куском крышки. На нём осела толстая корка серой пыли, а по бокам тянулись следы старой влаги. Будто кто-то спрятал его сюда лет сорок назад и с тех пор сюда не совал нос.

Любопытство, как всегда, победило осторожность. Лёха пригнулся, поставил фонарь на камень и начал протискиваться между стеной и массивным ящиком с торпедами. Пространства было как в чемодане, зато пыль поднялась с избытком — старый, застоявшийся дух ржавчины и масла вперемешку с чем-то ещё… почти сладковатым.

Он втянул живот, попробовал пролезть боком — металл предательски скрипнул и вдруг сдвинулся. Торпедный ящик плавно осел набок, прижимая его к стене. Лёха хрипло выдохнул, чувствуя, как из груди уходит воздух.

— А-ай, твою ж мать… — успел выдавить он и дёрнулся.

Доска под ногами хрустнула, камешки посыпались. Он попытался вывернуться, и в следующее мгновение всё вокруг съехало — пыль, ящики, земля.

Он полетел куда-то вниз.

Падение длилось, казалось, целую вечность. Сначала шум, потом тишина, потом удар — глухой, больно отдающий в рёбра. Воздух вылетел из лёгких, фонарь ударил по лбу и с глухим звоном отлетел в сторону. Лёха остался лежать, распластавшись, чувствуя, как под ним хрустит щебень и где-то в боку ноет тупая боль.

Сверху донёсся протяжный треск. Гора будто застонала, перекатываясь. С потолка осыпалась пыль, послышалось глухое «тук-тук», словно кто-то в темноте пытался простучать ответ.

Фонарь нашёлся у колена. Лёха на ощупь взял его, пошевелил выключатель — тишина. Постучал — фонарь кашлянул тусклой искрой, дрогнул и всё же ожил, выдав слабую полоску жёлтого света.

Пятно света плясало по стенам — неровный камень, ржавые обломки, клочья какого-то древнего дерьма. И вдруг где то справа ему показалось смазанное движение.