Книга Хороший брат, страница 21 – Даша Черничная

— Мамуль, ну ты чего? — я даже улыбаюсь, придавая голосу веселые нотки, — Перегорела я, понимаешь? Устала от Москвы, потеряла себя. Нужно переключиться, а у Ба это сделать будет проще.

— Ты мне врешь, я чувствую, — мама начинает нервничать.

С матерью у нас нет тесной связи, но почему-то именно сейчас, когда мне так плохо, она ощущает мою боль за несколько тысяч километров.

Не хочу вносить смуту в ее отношения с Николаем, поэтому ничего не говорю про Ярослава. Мама любит его отца и то, что родители разводятся — обычная современная практика, а один-единственный перезрелый ребенок не понимает этого.

— Мам, ну что ты сразу «врешь»? — добрый час уговариваю маму отпустить меня.

Успокаиваю, убеждаю, нагло вру и даже перестаю краснеть. Когда она, наконец, соглашается со мной и отключается, я устало выдыхаю и обессиленно ложусь, укрываясь одеялом, которое принес Туманов, с головой.

Какое-то время лежу неподвижно. Рой мыслей кружится в голове, но я не могу зацепиться ни за одну.

Как бы мне не хотелось, но уехать прямо сейчас не могу, к сожалению. Я с дивана-то встаю с другом, а как доеду к бабушке?

В итоге целый день провожу в одиночестве. Температура больше не поднимается, физически я начинаю приходить в себя, а вот внутри… полнейший раздрай.

Исправно много пью, принимаю все лекарства, делаю ингаляции. Прилагаю все возможные усилия, чтобы завтра меня тут не было. Вечером в дверь звонят, и я дергаюсь. За последние дни никто из гостей не принес с собой ничего хорошего. Какова вероятность, что человек, стоящий за моей дверью хоть чем-то обрадует меня?

Подхожу тихонько к двери и заглядываю в глазок. Марат.

— Давай открывай, я слышу, как ты скребешься, — говорит громко.

— Никого нет дома, — кричу ему, но все-таки открываю.

Марат равнодушно смотрит на меня и шагает вглубь квартиры. Интересно, зачем он приехал? Неужели переживает о моем состоянии?

— Что-то не вижу собранных чемоданов, — смотрит на меня насмешливо.

Наивная. Усмехаюсь глупым мыслям, прохожу следом за мужчиной и задаю вопрос:

— Что, твой дружок Туманов прислал верного пса, чтобы проследить уехала ли я? — целенаправленно больно бью.

Устала от этих парней. Нужно, чтобы они все окончательно убрались из моей жизни. Вырезать этот аппендицит и забыть о всех них.

Марата совершенно не трогают мои слова. Он не выглядит уязвленным или обиженным.

— Примерно, — отвечает неоднозначно.

— Не переживай. Уеду завтра, — отвечаю спокойно.

— Я не переживаю, поверь, — усмехается он. — Заеду за тобой завтра.

— Зачем? — удивленно спрашиваю я.

— Отвезу куда скажешь, — пожимает плечами.

— Ох, какой широкий жест, прямо благодетель. Это тебя Туманов подослал? Передай ему, что мне ничего не нужно. Ничего, Марат. Обещала уехать — уеду, но видеть его или его друзей возле себя не хочу.

— Все сказала? — спокойно говорит парень. — Заеду за тобой в полдень.

— Не утруждай себя, — настаиваю на своем.

— Не язви, — отмахивается он и возвращается к входной двери. — Наташа, я ношусь с тобой, потому что должен убедиться в том, что ты уедешь отсюда. Это не мое желание, как понимаешь. Будь готова к полудню. — Бросил мне напоследок и, не прощаясь, ушел.

Естественно, дожидаться полудня не стала. Покинула квартиру в семь утра. Поезд уходил в одиннадцать, я могла бы переждать это время в городской квартире, но встречи с Маратом, или, не дай Бог, Ярославом я хотела избежать.