Книга Хороший брат, страница 50 – Даша Черничная

Если бы было можно написать на его теле — я бы непременно закрепила там слова о ненависти, о злости и отчаянии. И перекрыла бы это словами о любви, о неимоверной тоске, жажде, о болезненной, невыносимой нужде по нему.

Он мучил меня, доставлял страдания и возносил к небесам. Я выкрикивала его имя, больно впивалась в волосы и терзала губы. Ярослав окончательно сорвался и пробормотал несвязно:

— Девочка…моя… любимая… самая… нежная…

Я пропускала все мимо ушей, сейчас слова не нужны. Только его тело и огонь, сжигающий снаружи и внутри. От него ко мне прошел ток, мои ноги свело судорогой, а внизу живота разлился жар, и все это с его именем на устах.

Ярослав обессиленно упал рядом и прерывисто дышал, жадно хватая спасительный воздух так, будто за ним бежала стая волков. Я тоже пыталась выровнять дыхание.

— Наташка, — начал Яр, но я перекатилась на бок и закрыла ему рот ладонью.

— Молчи. Пожалуйста-пожалуйста, молчи, — взмолилась я.

Ярослав взял мою ладонь, оторвал от своих губ, поцеловал запястье, посмотрел глазами, в которых отражались небесные блики и убил меня тремя словами:

— Я люблю тебя.

Я зарычала, подскочила с места, подхватила свое белье, на ходу оделась и ушла. Слышала, что Яр тоже поднялся.

— Не ходи за мной, — бросила ему и пошла к деревьям.

Парень послушался, и я была благодарна за это. Необходимо привести себя в порядок и побыть в одиночестве.

Зайдя в тень деревьев, я прислонилась спиной к стволу и обессиленно скатилась вниз, больно царапая кожу. Отсюда мне открывался хороший вид на поле и Туманова. Он поднялся на ноги, со злостью натянул футболку и начал размашисто срывать стебли полевых ромашек, перекидывая их из одной руки в другую.

“Я тебя люблю”. Больнее сделать просто невозможно.

Что сказать в ответ?

И я тебя люблю? Ты сволочь, но я люблю?

Ты снова обидишь меня, но я по-прежнему буду любить?

Ты уедешь, а я останусь тут и буду любить тебя, как и раньше? Так?

Ведь можно сделать вид, что ничего не было. Представить, будто мы — просто мираж прошлого, не более.

Я успокоила бешеное сердце, встала, поправила волосы, достав оттуда парочку веточек, выпрямила спину и вышла из своего укрытия.

Ярослав уже был возле машины и, склонившись над капотом, заливал воду. На меня он не обратил никакого внимания. Это царапнуло изнутри, но так даже лучше. Я открыла дверь и собралась сесть, но увидела на пассажирском сиденье огромный, несуразный, корявый, сорванных на эмоциях, со злостью и при этом невероятно красивый букет полевых ромашек.

К горлу подкатил ком, и я поспешила проглотить его. Подняла букет, села и бережно положила подарок себе на ноги. Всю округу обнесет такими темпами.

Ярослав закрыл капот, закинул назад гитару и сел на водительское место. Уезжать он не спешил. Повернув голову, молча сканировал меня.

— Спасибо за цветы, — сказала из последних сил.

— Я люблю, Наташа. — Пожалуйста-пожалуйста, не надо, я не выдержу… уткнувшись носом в цветы, я прикрыла глаза. — Ты — самое лучшее, что было со мной. Ты ошибаешься, если думаешь, что я отступлюсь. Больше я не совершу такой ошибки.

— Татуся, а чего это у тебя в волосах трава? Сон оказался вещий, и ты вправду заблудилась в лесу? — Баба Капа, тихо посмеиваясь, смотрит с хитрым прищуром на нас с Наташей.