Книга Хороший брат, страница 8 – Даша Черничная

Доктор ушел, Марат последовал за ним, ни сказав ни слова. Моими ключами закрыл дверь снаружи и ушел. Я не тешила пустых надежд. Ясно, что вернется. А мне хочется тишины и одиночества.

Укол, который поставил врач, начал действовать. Температура пошла вниз, и я, расслабившись, вновь уснула.

Проснулась под шуршание пакетов. Да что ж такое-то! Неужели нельзя оставить меня в покое?

Укуталась в плед, который, кажется, прирос ко мне навсегда, и вошла на кухню. Марат разбирал пакеты с едой. Фрукты, овощи, сыры, колбаса. Готовая продукция в контейнерах.

— На одной гречке ты не протянешь, — пояснил он. — Мне нужно приезжать к тебе и проверять, питаешься ты или нет?

— Еще чего! — фыркнула я.

— В этом пакете лекарства и ингалятор. Нянчиться с тобой я не буду. Захочешь выздороветь — будешь принимать их. Захочешь угробить себя — валяйся на диване дальше. Поняла?

— Предельно. А теперь прощай, Марат. Не скажу, что было приятно познакомиться.

— Не обольщайся, мы еще увидимся. Всё, выздоравливай. Или нет. В общем, смотри сама. Бывай.

Он исчез за хлопнувшей дверью, а я открыла холодильник и достала парочку контейнеров с мясом и салатом. В животе заурчало, поэтому я набросилась на еду и съела все до последней крошки. Внимательно изучив инструкции к препаратам, выпила все, что прописал доктор и сделала ингаляцию.

День длится целую вечность. Я закрываю занавески, погружая комнату в сумрак, и падаю на диван. Уговариваю организм уснуть. Он сопротивляется, но потом снова начинает знобить, и я вырубаюсь.

За двадцать четыре года жизни у меня никогда не было таких пробуждений, когда складывалось ощущение, что еще вот-вот, и ты отбросишь коньки. Я не фанат таких заплывов под градусом, но вчера разочаровался в себе. А сегодня разочаруюсь еще больше. Мерзкое, прегадкое ощущение расползается по моему телу, голове.

Открываю глаза, ожидая увидеть друга с недовольным и осуждающим лицом, но комната пуста. Тело не моё, немое. Оглядываюсь по сторонам и вижу нашу с отцом квартиру.

Вернее, нет, не так, нашу с отцом и матери Карасика — прекрасной алчной нимфы, которая умело прикидывается овечкой.

Плохо помню, чем закончился вчерашний вечер. Кажется, я отключился и Мар проволок меня домой. Я надеюсь, что было именно так.

В буквальном смысле соскребаю себя с кровати. На ощупь прохожу в ванную при спальне. Достаю из аптечки обезболивающее, кладу в рот двойную дозу, запивая водой прямо из-под крана. Врубаю ледяную воду и становлюсь по обжигающие капли.

Приведя себя в относительный порядок, натягиваю джинсы и футболку. Ужасаюсь своему отражению. Я думал, что эпоха таких заплывов канула, но ошибся. Прохожу на кухню в поисках телефона. Подхватываю его со столешницы и звоню Марату. Тот, к удивлению, не отвечает. Включаю кофемашину и делаю несколько звонков по работе. Пытаюсь делать обычные вещи, но мозг то и дело подкидывает картинки вчерашнего.

Два часа не нахожу себе места, потому что Марат по-прежнему не берет трубку.

Создавать видимость работы бессмысленно, мысли вразлет. Закидываю в рот зубочистку и начинаю перекатывать ее во рту. Нервы на пределе, того и гляди рука потянется к мозолящей глаза пачке, но я держусь из последних сил. Обещал себе бросить — значит, надо сделать все возможное. Беру в руки гитару и начинаю перебирать струны, пытаясь занять чем-то руки. На автомате выдавая мелодии, который репетировал за последние дни.