Книга Измена. Выбор предателя, страница 85 – Даша Черничная

— Это Аким, — поясняю я. — Он искал тебя тогда и разузнал все в этот раз.

Киваю мужчине.

— Он там, — Аким ведет головой, указывая на дверь. — Если буду нужен, я тут. Парочка моих ребят внутри по периметру.

Когда он уходит, Ася тихо спрашивает:

— Что ты хочешь сделать с… ним?

— Для начала получить ответы на вопросы.

Мы заходим в темное помещение. Все пространство мрачное, сырое. Это огромный пыльный и грязный склад, который Аким использует для своих дел. Максим сидит на стуле, у него связаны руки, в целом можно попробовать сбежать, но он этого не делает, знает, что не получится. Над ним светит лампа.

Максима потрепали совсем немного: лишь разбита бровь и губа.

Он смотрит на нас безэмоционально. Молчит.

— Здравствуй, Максим, — делаю шаг к нему, а Асият остается стоять в паре метров позади меня.

— Привет, Карим, — отвечает Максим устало и переводит взгляд на мою женщину. — Здравствуй, Асенька. Рад, что с тобой все хорошо.

На ее имени его голос смягчается и появляется некое подобие улыбки.

Я вижу, как Ася закрывается, несмотря на теплоту тона, внутри нее все леденеет, скукоживается от этих слов. А мне хочется разорвать себе нутро от осознания того, что произошло.

— Но тебе, конечно, было бы на руку, если бы у нее было все плохо, — хмыкаю я. — И тогда ты как принц прискакал бы на белом коне и спас ее.

— Отчего ж не спасти. Кому-то же надо было спасти, — и бровью не ведет.

— Скажи мне, Максим, нахера это все? — я стою над ним.

Возвышаюсь как гора. Сжимаю руки, потому что мне безумно хочется причинить боль мужчине напротив, размазать его тело в кровавое месиво. За то, что вмешался, за то, то лишил моего ребенка матери и заставил меня думать о том, что она мертва

— Ты же все понял, Карим, — Максим вздыхает так, будто он устал от всего происходящего. — Я люблю твою женщину и хотел, чтобы она полюбила меня.

Это для меня не новость, но слышать слова о любви мерзко. Я едва держусь, чтобы не прибить его.

— Поэтому ты забрал у нее все, что напоминало обо мне? А вдобавок ее жизнь, родителей… сына?

— Разве я забрал? — Максим выгибает бровь, наигранно осклабившись. — Я всего лишь сделал документы и был рядом с ней. Никто не отбирал у Асият телефон — она могла позвонить тебе в любой момент. Никто не вязал ее по рукам и ногам, она могла уйти в любой момент.

Я слышу движение, и Асият произносит холодно:

— Ты сделал хуже. Лишил меня моего ребенка, сообщив, что он умер. Ты отвел меня на чужую маленькую могилу и сказал, что там, под землей, лежит моя мертвая дочь. Ты бросил меня вариться в моем собственном аду. Каждый день, каждую гребаную секунду я оплакивала своего ребенка. Ты видел, как меня корежило и выкручивало, ломало, как я медленно умирала, но не сделал ничего. Ты просто смотрел и ждал, когда я распадусь до такого состояния, что из меня можно будет слепить ту, которая тебе нужна.

Карим

Смотрю на свою девочку, которая выворачивает себя наизнанку. Вижу ее боль, чувствую ее как свою. Мне хочется притянуть ее к себе, закрыть от всего мира.

— Все так, да, — Максим сплевывает кровь на бетонный пол. — Но ты упорно отказывалась меняться. Столько раз ты подходила к точке невозврата, но ни разу не перешла ее. А когда я узнал, что ты вынашиваешь план, чтобы вернуться, я хотел придушить тебя. Столько лет, Асият! Пять гребаных лет я ползаю у тебя в ногах, а ты даже не видишь этого!