Книга Развод. Больше не люби меня, страница 67 – Даша Черничная

— Федя и Милка в восторге от сегодняшнего дня. Оба вырубились просто за пару секунд. Спасибо, что пригласил сюда.

Тимур рассеянно кивает:

— Тебя больше никто не трогал, пока меня не было рядом?

— Нет. Все очень доброжелательны, — я не вдаюсь в подробности, не говорю, что женщины семьи Ардашевых от меня не особо в восторге.

Никто не кусался — и на том, как говорится, спасибо.

Ардашев проходится по мне взглядом, от которого разбегаются мурашки по всему телу, от самой макушки до пяток.

Готова поклясться, что вижу, как у Тимура внутри полыхает огонь.

Мужчина сжимает кулаки и не без труда отворачивается:

— Мне пора, Саша. Я хотел убедиться, что с тобой и детьми все в порядке.

Поворачивается ко мне спиной, собираясь встать, но я быстро придвигаюсь к нему и оплетаю руками со спины, опускаю лицо меж лопаток, зажмуриваюсь.

Вряд ли я отдавала себе отчет в том, что делаю. Это скорее порыв, которому я подчиняюсь.

Тимур кладет свою руку поверх моей, оборачивается, заглядывает мне в глаза, а после целует.

Поцелуй совсем другой. В нем нет пылкости и жара. Одна топящая душу нежность, от которой выкручивает суставы похлеще, чем при лихорадке.

Я тут же теряюсь в руках мужчины, забывая, где я. Забывая события сегодняшнего дня.

Остаются лишь губы и руки Тимура, пробирающиеся под халат.

Ардашев укладывает меня спиной на шезлонг, нависая, продолжает целовать.

Я провожу рукой по колючему ежику волос на затылке, по отросшей щетине, вдыхаю запах мужчины. Новый, но между тем уже успевший стать близким, узнаваемым из тысячи.

Губы Тимура опускаются на мою шею. Сначала он просто ласкает, потом едва ощутимо кусает.

Тело плавится, как воск свечи.

Его руки горячие, легко проходятся по моей мокрой от бассейна коже.

Я бы замерзла, но с ним это невозможно. С Тимуром то и дело бросает в жар.

У меня нет никаких мыслей. О муже, о правильности, о последствиях.

Ардашев спускается по шее ниже, касается горячими губами груди, оставляя ожоги.

Я просто расслабляюсь и отдаюсь мужчине. Не контролирую ничего, не направляю и не подсказываю. Взамен получаю невероятные ощущения, от которых тело становится мягким, как вата, а мозг выключается.

Тимур останавливается, и я понимаю почему.

Дальше заходить попросту нельзя. Тут под боком дети. Дом полон его родственников. Да и много других причин, на самом деле.

Тимур ложится и разворачивает меня к себе лицом, плотно запахивает халат на груди, одергивает его и берет меня в кокон из своих рук.

Я кладу лицо на грудь Тимура. Слышу сумасшедшее биение его сердца, чувствую его возбуждение.

Это какая-то мучительная прелюдия, которая обречена закончиться ничем.

— Тебе пора, Саш, — хрипло говорит. — Замерзнешь.

Киваю, но рук не убираю. Не могу.

Не хочу.

Ардашев поднимается сам и тянет меня наверх, доводит до дома и заходит следом. На пороге снова целует, но со стоном отрывается от меня.

— Иди, — выталкиваю его на улицу, потому что понимаю: если не сделать этого сейчас, то потом он просто не уйдет.

Всю ночь я ворочаюсь. Распаленное тело никак не может успокоиться.

Наутро мы с детьми собираемся и идем в сторону шале, там нас ждут на завтрак.

Я и Тимур прикладываем усилия, чтобы не спалиться.

Когда распахивается дверь и в шале вбегает перепуганный охранник, все встревоженно переглядываются.