Книга Другие методы, страница 86 – Полина Ветер

Я никогда не был слишком груб со своими девочками. В процессе соития, в разгаре моих эмоций, им приходилось терпеть боль, но никто из них никогда не выражал недовольства после.

Лишь один раз я позволил себе лишнее, не сумев остановить себя в порыве. Девочке тогда пришлось поваляться в больничке у Арама, чтобы восстановиться, но в итоге мы разошлись полюбовно. Теперь у неё квартира на окраине Москвы, а у меня уверенность, что ничего смертельного не случилось.

Другие «пострадали» гораздо меньше. Бывали даже случаи, что приходилось объяснять им, почему наши сеансы закончились, настолько втягивались в них мои «подопечные».

Почему не втянулась Оля, я не знаю. Поначалу мне казалось, я всё рассчитал до мелочей. Находясь в абьюзивных отношениях, она должна была выработать определённую модель поведения. Роль жертвы в жизни помогает женщинам подчиняться в постели, покорно исполняя желания мужчины, получая от этого свои привилегии. Даже те, кто не приходит к физической разрядке, получают удовольствие эмоциональное, испытывая чувство покорности и беззащитности.

Но я просчитался в самом главном. «Глиста» в койке совсем мою девочку не удовлетворял, и видимо, ей приходилось в этом деле быть самостоятельной и сильной. Поэтому при нашем контакте, она сопротивлялась и не могла расслабиться, чтобы доверить ведущую роль мне. Я понял это только во время нашего второго сеанса. Её напряжение невозможно было снять, даже накачав успокоительными, только когда снял маску с испуганных глаз, понял, что в сексе она такая же раскрепощенная, как девственная монашка. Мне хотелось наказать её за это, ведь совсем не такого поведения я ожидал от неё во время наших встреч, а с другой стороны – все стоны, движения и эмоции Оли были такими искренними, каких я не встречал за все свои сорок с лишним лет.

Это очень подкупало и бесило.

Я даже готов был всё бросить и не встречаться больше. Только чтобы не подсаживаться на правдивую эмоциональность. Чисто подсознательно хотел уберечь себя от этого. Потому что понимал: влипну ведь, по самое «не хочу».

Да что теперь…

Я женат на ней.

И у нас ребёнок родился.

И я испытываю к ней какие-то необъяснимые чувства, которые заставляют выбрать самый красивый букет лилий, чтобы хоть как-то передать то, что сейчас у меня на душе.

Благодарность. Заботу. Любовь…

Я не знаю, каково это – быть настоящей семьёй, но именно с ней хотел бы попробовать.

Я скучал по ней всё это время.

Безумно хочу увидеть.

В первую очередь чтобы сказать ей об этом.

* * *

— Привет.

Разлепляю глаза и вижу перед собой Удальцова.

Мы не виделись целый месяц, но кажется, будто только вчера.

— Здравствуй, – хриплю в ответ. Губы не слушаются. Хочется пить.

— Как ты?

Вопрос вроде бы стандартный, но я не знаю, что на него ответить.

Я не знаю.

Как я?

Отвратительно.

Всё болит. Настроение – ниже нуля. Слава богу, только с моей девочкой всё в порядке – так сказал доктор.

— Нормально. – Снова хриплю.

— Арам сказал, вам надо побыть здесь, пока ты не придёшь в норму и девочка не наберёт вес.

Киваю.

Я не хочу с ним разговаривать, но приходится. С другой стороны, сердце глупое трепещет от того, что сейчас мы рядом – на расстоянии вытянутой руки.

— Я принёс цветы, но мне не разрешили поставить их здесь.