Книга Другие методы, страница 87 – Полина Ветер

— Цветы?

— Да. Лилии… белые. Ты любишь.

— Спасибо…

Наш разговор не клеится с самого начала.

У него уставший вид.

Хочется разгладить эти морщинки на лбу, но я просто продолжаю лежать.

— Я видел нашу малышку. – Улыбается кончиками губ. – Она крошечная и синяя. Ты уже думала, как её назвать?

— Ксения. – Уверенно. Я решила это.

— Ксения… – Он будто пробует это имя на языке. – Мне нравится. Ей подойдёт.

Внутри меня разливается тепло от того, что ему понравилось. И тут же затапливает горечь.

Зачем он пришёл?

На дочь посмотрел. Я сейчас не «в строю». Что ему нужно? Удостовериться, что кукла всё ещё под контролем?

Боже, как больно…

Не от того, что внизу живота всё разворочено.

Больно потому, что его лицо не выражает ничего нового. Будто действительно ему не всё равно, как я себя чувствую. И на то, что между нами происходит…

Он берёт за руку. Нежно, осторожно.

Прикладывает мои пальцы к своим губам.

Я замираю от необычности момента.

— Моя маленькая… – шепчет в ладонь. – Спасибо тебе.

— За что? – Мой голос срывается.

— За то, что вернула меня к жизни. – Отвечает, уже глядя в глаза. – За дочь. За упрямство. За любовь…

— Серёжа… – шепчу сквозь слёзы.

Он смотрит так, будто я значу для него что-то большее, чем просто очередная «девочка».

— Я больше не могу так… – Пытаюсь собраться. – Давай разведёмся.

В его глазах снова собираются тучи. Рука сильнее сжимает мою ладонь, хоть и не причиняет боли.

— Нет.

Простой ответ заставляет меня всхлипнуть и зарыться в больничной простыне.

— Даже не думай об этом. – В голосе сталь. – Когда вы поправитесь обе, я заберу вас домой.

— Я не хочу.

— Оль, что происходит? – Его ладонь находит моё лицо и поворачивает к нему.

В глазах напротив озабоченность.

Мне тошно от самой себя, но я не могу сейчас проявить слабость и пустить всё на самотёк. Слишком многое пришлось пережить.

— Наша дочь… Я чуть не лишилась её из-за всего этого. – Говорю, снова пытаясь не плакать.

— Что ты имеешь в виду? – Его брови сходятся у переносицы. – Оль, не шути так. Говори, что случилось.

Мне не хочется жаловаться, особенно ему, но сейчас почему-то слабость вырывается наружу, и я не могу это остановить.

— Твоя жена приходила ко мне. – Выдавливаю из себя признание.

— Маша? – Удивление Сергея настолько искреннее, что я даже чувствую себя неловко.

— Да.

— Что она тебе сказала?

Честно говоря, видеть на пороге бывшую Удальцова было для меня не просто шоком, каким-то предупреждением. Не нужно было пускать её в квартиру, но любопытство и неожиданность взяли верх.

Мои губы склеиваются и не хотят произносить звуки.

Как я могу рассказать ему, о чём мы говорили с этой Марией?

Даже разделив её слова надвое, я почувствовала себя полным ничтожеством, глядя в холодные красивые глаза женщины, которая, не стесняясь, поливала меня грязью.

* * *

— Добрый вечер, Ольга, – ошарашивает она меня, бесцеремонно проходя в квартиру. – Ты, конечно, не ожидала меня увидеть, но я пришла поговорить. Можешь считать это жестом доброй воли.

Такое определение вряд ли подошло бы к тому, что она мне наговорит потом, но по наивности своей я действительно поначалу подумала, что эта женщина пришла с миром.

— Конечно, как ты поняла уже, речь пойдёт об Удальцове.

— Да уж, естественно.

— Я здесь, чтобы предупредить тебя: всё, что происходит между вами, – фикция. Сергей – мой муж, хоть и не официально, поэтому всё, что касается его, задевает и меня. Но ты, видимо, не в курсе, что мы продолжаем быть семьёй.