Книга Метод подчинения, страница 67 – Полина Ветер

Мне больно. Руки. Горло. Челюсть. Всё ноет невыносимо.

— Пять лет замужем была, а сосать не научилась. – С пренебрежением бросает мужчина.

Я раздавлена.

Из-за слёз не вижу его лица. Но может это и к лучшему. Эти унизительные слова прожигают дыру в моей самооценке, будто я кукла, и главное моё предназначение – удовлетворять сексуальные потребности озабоченных самцов.

Ты же не такая, Оля. Почему тебя это задевает?

— Вставай.

Снова приказ.

И снова, я, ведомая непонятными причинами, слабо подчиняюсь.

Мои колени ноют, руки затекли. Челюсть сводит. Слёзы и слюни смешались на лице.

Картина та ещё.

И ко всему, как издевательство – колом торчащие соски.

И только, когда поднимаюсь, осознаю, что тесные джинсы через тонкие хлопковые трусики натирают чувствительную кожу промежности.

Это полное фиаско.

Я – мокрая.

Чувствую это и краснею. Даже перестаю трястись. Настолько неожиданно.

Неправильно.

И мерзко.

Сергей толкает меня к своей большой кровати и останавливается, поворачивая к себе.

Его настроение, как будто меняется. Становится задумчиво-расслабленным.

— Чего ты хочешь, девочка? Мм..? – Берёт за талию. Наклоняется к шее. – Скажи… - Проводит носом по коже, останавливается у чувствительной точки за ухом. – Учту твои пожелания…

Отстраняется.

И я зависаю на долгие несколько секунд.

Его вид…

Выбивает из колеи.

Распахнутая тёмно-синяя рубашка, расстёгнутые брюки, болтающийся ремень, босые ноги… и во главе всего – воинственно торчащий член, набухший, толстый, длинный… с большой блестящей головкой.

Я взрослая женщина, но в сексе не искушённая. Всему виной – стеснение и зажатость, преследующая годами. Как не пыталась, не могла перебороть.

Но вид Сергея – расслабленный, но возбуждённый… а главное, какой-то одержимый… просто переворачивает весь мой мир с ног на голову.

Я даже забываю о боли. И унижении.

Но в ответ на его вопрос, по-прежнему, молчу.

— Ладно, девочка. – Недобрая ухмылка искажает его лицо. – Сама виновата…

Резко разворачивает меня лицом к кровати. Даже ахнуть не успеваю.

Несмотря на не совсем трезвое состояние проворно расстёгивает мои джинсы и вместе с бельём стягивает их по ногам.

Слышу за спиной тяжелый вздох.

Видимо, это реакция на мой бесстыжий вид.

Вышагиваю из штанин, оставаясь обнажённой, за исключением галстука, обёрнутого вокруг запястий.

Я не могу оценить степень его опьянения. То, кажется, сейчас завалится на меня, невменяемый, то – трезвее невменяемой меня.

Чувствую на себе его ладони. Одна на плече, другая – от талии вниз, по изгибу – спускается и движется вперёд, надавливает на низ живота, заставляя прогнуться.

Опускает меня на кровать лицом на темно-бежевое покрывало. Чуть придавливает ладонью сверху, заставляя замереть в такой позе.

Я не знаю, что это…

Покорность или сумасшествие.

Дрожь возвращается.

Властные руки гуляют по телу. Обжигают, терзают. И гладят. Одна ладонь очертя ягодицу, проходит ребром по промежности, сверху – вниз, возвращаясь. Большой палец надавливает на клитор.

— Сука, течёшь…

Дёргаюсь. Не хочу это слышать. Но другая рука придавливает к кровати за шею.

— Лежи. – Приказывает. – Мокрая… блядь.

Это не междометие. Это обращение.

Я – блядь.

Купленная за полмиллиона.

— Спину прогни. – И давит на поясницу, заставляя подчиниться.