Книга Белоснежка для босса, страница 105 – Алёна Амурская

В этом жесте столько спокойной власти, что у меня перехватывает дыхание. Он нажимает на зеленую кнопку и тут же активирует громкую связь, бросив на меня короткий, пронзительный взгляд. Делает это намеренно, демонстративно, глядя мне прямо в глаза, чтобы я видела и понимала: между нами нет и не будет секретов.

Мы в этом кошмаре вместе.

В столовой повисает напряженная тишина, в которую вторгается знакомый вкрадчивый голос.

— Доброе утро, Лиза, — растягивая гласные, мурлычет Герман из динамика. Он говорит нарочито вежливо, с легкой игривой ленцой, явно ожидая услышать мое смущенное бормотание. — Надеюсь, недавний проливной дождь не слишком испортил твое прекрасное настроение? А то я прямо места себе не нахожу, всё думаю о нашей встрече...

Я невольно морщусь, не желая вспоминать тот момент, и кошусь на Батянина.

— Она спала отлично, Герман, — роняет тот своим низким подавляющим басом и припечатывает, ставя бетонную точку: — Под моей личной защитой

Его тон настолько ровный и убийственно холодный, что у меня по рукам бегут мурашки размером с горошину. В этих нескольких словах скрыта такая сокрушительная мощь, что хрупкий телефон на столе, кажется, должен просто треснуть пополам от напряжения.

На том конце провода воцаряется мертвая тишина. Я почти физически ощущаю, как там, за многие километры отсюда, Герман переваривает услышанное. Как с треском спадает его маска добродушного, неуклюжего ухажера.

Секунда, две, три...

А затем из динамика доносится смешок. Тихий, скрипучий и лишенный веселья. Смех настоящего, слетевшего с катушек психопата.

— Надо же, братец... - тянет Герман, и его голос неузнаваемо меняется. Из него разом уходит вся слащавость, оставляя только голую, концентрированную ненависть и ядовитую насмешку. — Какая досада. Я искренне надеялся услышать ее милый сбивчивый голосок, который так забавно извинялся передо мной за испорченные брюки и броски в лужу, а слышу снова тебя, Андрей. Как предсказуемо.

— Привыкай, — ровно, словно ударяя кувалдой по бархату, отзывается Батянин. — Теперь на её линии всегда буду я.

Я сижу, затаив дыхание, и чувствую нечто совершенно ненормальное.

По всем законам логики я должна трястись от страха. Человек на том конце провода — манипулятор, который использовал меня вслепую, монстр из прошлого моего мужчины. Но вместо леденящего ужаса меня накрывает странный, будоражащий кровь азарт.

Я перевожу взгляд на Батянина.

Он стоит в расстегнутой на пару пуговиц рубашке, расправив свои невероятные, широкие плечи, и выглядит при этом как ожившее воплощение античной силы. Никакой суеты. Никаких криков. Абсолютный, тотальный контроль. И это зрелище интеллектуальной дуэли двух гениальных манипуляторов завораживает меня настолько, что я забываю моргать.

— Какой пафос, братец, — тихо смеется Герман на том конце провода, и в его смехе слышится откровенное, почти гурманское удовольствие. — Ты, наверное, уже наплел ей с три короба? Нарисовал меня злым гением, который строил многоходовые коварные планы, вычерчивал графики и маниакально выслеживал её по подворотням? Признаюсь, это льстит моему эго. Но... придется тебя разочаровать.

Герман делает театральную паузу, словно давая нам время проникнуться моментом.

— Правда куда прозаичнее, Андрей. И смешнее. Я ничего не подстраивал. Никаких планов. Я просто действовал абсолютно спонтанно. Она сама буквально падала мне в руки! То кофе меня прольет, то зонтиком ткнет, то в лужу спихнет с таким искренним испугом на лице. Знаешь... - его голос внезапно становится мягче, обретая какие-то почти человеческие, но оттого еще более жуткие интонации, — я даже по-настоящему скучаю. В моем предсказуемом мире так не хватает её уникального таланта меня повеселить. Без её бесконечных очаровательных косяков стало чертовски скучно, Андрей. Верни мне её.