Книга Белоснежка для босса, страница 121 – Алёна Амурская

И вдруг всё ломается.

Катя тянется за водой, но её пальцы так и не смыкаются на стекле. Она внезапно замирает, словно наткнувшись на невидимую стену. Стакан неловко выскальзывает из её дрогнувших рук. Вода с плеском расплескивается по обивке дивана и ковру, а само стекло с глухим стуком катится по полу.

Но Катя этого даже не замечает. Она судорожно, до побелевших костяшек хватается обеими руками за низ своего огромного живота, изгибаясь вперед. Из её груди вырывается тяжелый, сдавленный, хриплый выдох, как у человека, которого только что ударили под дых. За какую-то долю секунды её лицо теряет все краски, становясь пугающе пепельным, а на лбу мгновенно выступает холодная испарина.

— Ой... - испуганно, одними губами шепчет она, широко распахнув глаза. — Лиза... кажется... началось!

В этот же самый миг я слышу характерный, ни с чем не сравнимый влажный звук. Прямо под ногами Кати, на светлый, безупречный ковер лаунж-зоны обильным потоком отходят воды, мгновенно образуя темное пятно.

Яна, сидящая в кресле, цепенеет. Впадает в какой-то глухой, оцепенелый ступор человека, который, возможно, и не растерялся бы при инфаркте или аварии, но перед внезапно начавшимися родами оказывается абсолютно обезоружен.

— Воды отошли, — констатирует она побелевшими губами. Глаза у неё становятся огромными. — Ей же рано!.. Надо звонить Артуру. Или Артёму. Срочно Царевичева сюда!

Подрагивающими от адреналина руками, она достает из кармана смартфон. Быстро набирает номер и прижимает трубку к уху, замерев в напряженном ожидании.

Я стою над Катей, глядя на её искаженное от подступающей боли лицо, и слышу, как в динамике Яниного телефона раздаются долгие, монотонные гудки. Никто не берет трубку.

— Да возьми же ты трубку, — сквозь зубы рычит Яна, сбрасывая вызов и набирая снова. — Гудки идут, но они не отвечают! Почему они не...

И тут её лицо искажается от внезапного осознания.

— Черт... глушилки! — Яна в ужасе опускает телефон. — Лиза, у них же там, в кабинете отца, на время экстренных закрытых советов директоров всегда работают глушилки связи! А все личные телефоны они сдают на входе охране или переводят в беззвучный режим! К ним невозможно дозвониться! Они отрезаны!

В лаунж-зоне повисает звенящая тишина, нарушаемая только тяжелым прерывистым дыханием Кати. В самом защищенном пентхаусе города, окруженные кольцом охраны, мы оказались абсолютно отрезаны от мира перед лицом надвигающихся родов.

И вот в эту самую секунду во мне что-то резко меняется.

Вся моя офисная робость и привычка быть тихой вежливой Лизой с ресепшена, которая боится лишний раз привлечь к себе внимание, мгновенно испаряется. Осыпается, как шелуха. А на её место приходит отточенная годами материнства уверенность. Я тоже рожала сама, пережила кучу бытовых авралов, болезней, детских травм и истерик в те годы, когда рассчитывать было не на кого. И этот ни с чем не сравнимый опыт дал мне главное — способность включать спокойный режим командира в условиях самого нервного хаоса.

Я разворачиваюсь к Яне, которая так и стоит посреди комнаты, судорожно сжимая бесполезный телефон.

— Яна, выдохни! — одергиваю ее отрезвляющим голосом, от которого та вздрагивает и замирает, уставившись на меня. — Слушай меня внимательно и делай в точности, как я скажу. Сядь рядом с Катей на диван и возьми её за руку. Твоя задача — не давать ей скатываться в панику. Дышите вместе. Вдох носом, глубокий, выдох ртом, медленный. Поняла? Вдох-выдох! Прямо сейчас начинайте!