Книга Белоснежка для босса, страница 170 – Алёна Амурская

— В расчете… — выдыхает едва слышно, словно пробуя это слово на вкус, и переводит угасающий взгляд на меня.

Его грудная клетка опадает в последний раз...

И Герман Мрачко медленно закрывает глаза навсегда.

В развороченной комнате становится так тихо, что слышно лишь, как гудит сквозняк в выбитых окнах. Батянин молча протягивает руку и просто опускает веки на застывшем лице брата. Вот и всё. Конец их многолетней войны.

Но тут тишину грубо ломает громкий хруст битого стекла.

К нам подлетает тот парень — Яр Медведский, — даже не глядя вниз. Ему вообще побоку и погибший Мрачко, и лужа крови, пачкающая его ботинки, и то, что только что рухнула целая теневая империя города. От дерзкого боевика, который пару минут назад с мстительной яростью ломал снайпера в коридоре, не осталось и следа.

Сейчас передо мной стоит просто взмыленный, доведенный до ручки парень. Шальные глаза лихорадочно мечутся по разгромленной гостиной, грудь тяжело ходит ходуном, а пальцы так вцепились в оружие, что костяшки подрагивают.

— Андрей Борисович... - хрипло выдыхает он, глотая пыльный воздух. — Вы её не видели?

Батянин медленно поднимает голову, всё еще крепко прижимая меня к себе.

— Кого?

— Сестру мою! — голос Яра срывается, и в этом звуке бьется столько настоящей живой паники, что у меня аж мурашки по спине бегут. Он делает нервный рывок вперед, едва не наступив на руку Германа. — Этот урод держал её где-то здесь. Ваши люди прочесали весь этаж, её нигде нет! Да где же она?!

Смотрю на его отчаянное лицо, и вся эта мафиозная шелуха мигом отступает на задний план. Передо мной просто обычный брат, который до одури боится за свою сестренку. Мне ли не знать, каково это — сходить с ума от страха за родную кровь.

Я тяжело вздыхаю и устало провожу перепачканной дрожащей ладонью по лицу, заставляя себя сбросить липкое оцепенение. Затем тихо сообщаю ему:

— Ищи сестру в подвале. Он прятал её там.

После спертой атмосферы развороченного логова Мрачко, уличная прохлада кажется почти нереальной. Но я её практически не чувствую. Для меня всё происходящее сейчас скрыто за какой-то толстой ватной стеной, гасящей звуки и искажающей перспективу.

Вокруг творится настоящий полномасштабный хаос.

Территория оцеплена. Красно-синие всполохи мигалок от десятка машин полиции и скорой помощи безумно пляшут по стенам зданий и суровым лицам. Суетятся криминалисты с чемоданчиками, кто-то кричит в рации, натягиваются желтые заградительные ленты...

Краем глаза, сквозь эту мельтешащую толпу, я успеваю заметить Яра Медведского. Он бережно несет на руках к распахнутым дверям реанимобиля тонкую, закутанную в термоодеяло девичью фигурку. Его сестру нашли. Живую и, слава богу, без новых ран. Герман всё-таки сдержал свое вчерашнее слово: он просто запер девчонку, гарантировав ей полную неприкосновенность в обмен на мою покорность.

Я с облегчением выдыхаю, и от этого выдоха перед глазами на секунду всё плывет.

Меня шатает, но упасть невозможно. Батянин ни на секунду не отпускает меня от себя. Его рука намертво впечатана в мою талию, а плечом он физически блокирует меня от чужих взглядов, вспышек каких-то камер и лезущих с вопросами людей в форме. Он двигается сквозь эту толпу, как ледокол, расталкивая всех одним только своим потемневшим тяжелым взглядом.