Книга Белоснежка для босса, страница 173 – Алёна Амурская

Я смотрю на него во все глаза. Батянин всегда был человеком принципов, который никогда не договаривается с предателями, предпочитая выжигать их под корень. А тут такое...

— На сделку? — переспрашиваю я.

— Да, — кивает он, не отводя от меня взгляда. — Я пообещал им, что корпорация не станет топить их окончательно, а наоборот — мы смягчим им приговор по их текущему уголовному делу, подключив своих лучших юристов, и обеспечим железобетонную защиту от киллеров Германа в тюрьме. Я дал слово, что они доживут до старости, если прямо сейчас назовут точные координаты. Ради того, чтобы найти тебя, я бы заключил сделку с самим дьяволом, Лиза. Мне плевать на принципы, когда речь идет о твоей жизни. Дибир раскололся первым. Он выдал этот неприметный дом-крепость в глуши, и мы выехали.

Я прижимаюсь к нему, впитывая каждое слово. То, что он сделал и через что переступил ради меня, наполняет сердце такой огромной щемящей нежностью, что в груди становится тесно.

В машине снова повисает тишина, но теперь она другая. Как после долгой изматывающей бури, когда ветер наконец стихает и на землю падают первые лучи пробившегося сквозь тучи солнца.

— Его больше нет, Андрей, — произношу я тихо, глядя на пуговицу его рубашки.

Имя называть не нужно. Мы оба понимаем, о ком речь. И Батянин медленно кивает. Его рука на моей спине замирает, и тогда я поднимаю голову. Его лицо задумчиво, а в темных глазах отражается свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь тонировку.

— Я знаю, — тихо отвечает он. — Герман жил ненавистью, Лиза. Ненависть была его топливом и религией. Он сам загнал себя в эту клетку и запер её изнутри. Я не прощал ему того, что он сделал с моими родителями и не собирался прощать ему то, что он пытался сделать с тобой. Но когда он подставил спину под ту пулю... он уравновесил чаши весов. Смерть забрала всё.

Батянин глубоко вздыхает, словно сбрасывая с плеч невидимую, но невыносимо тяжелую ношу, которую нес десятилетиями.

— Знаешь, — его голос звучит удивительно спокойно и легко, — я думал, что в момент его смерти почувствую триумф. Радость победителя. Но там нет ничего, кроме пустоты. Огромная червоточина, которая зияла внутри меня столько лет, сегодня просто захлопнулась. Я свободен от него... Мы оба свободны.

Я слушаю его и понимаю: вот он, настоящий конец. Никаких призраков и теней за спиной. Прошлое, пропитанное ядом мести, интриг и застарелой ненависти, осталось там, на грязном, развороченном паркете.

Оно мертво. А мы — живы.

Батянин осторожно приподнимает мое лицо за подбородок кончиками пальцев. Он заглядывает мне в глаза, глядя долго и пристально, изучая каждую черточку. В его взгляде светится глубокая, трепетная нежность мужчины, который наконец-то вернулся домой.

Он наклоняется и целует меня.

Это прикосновение — как клятва. Мягкое, глубокое, полное бесконечной благодарности за каждый мой вдох. Его губы скользят по моим, бережно смывая вкус пережитого кошмара, а затем он отрывается от меня. В полумраке салона его взгляд темнеет, становясь пронзительно-жгучим, а голос падает до вибрирующего баса, от которого у меня мгновенно слабеет всё тело.

— Я не собираюсь больше называть тебя просто своей женщиной, Лиза, — чеканит он, медленно поглаживая по щеке кончиками пальцев. — Мне этого мало. Я хочу, чтобы ты носила мою фамилию. Выходи за меня.