Книга Белоснежка для босса, страница 175 – Алёна Амурская

— Тише, моя хорошая, тише... Всё обошлось. Я ведь жива. И теперь я никуда не денусь. Мы же банда, помнишь? От меня так просто не избавишься, Яна. Я еще твоих с Короленко детей нянчить буду, так что отставить истерику!

Она смеялась сквозь слезы, шмыгала носом, и мы еще долго болтали бы, успокаивая друг друга, если бы не Юлька.

Наша неугомонная Юлька вклинилась в этот трогательный момент с грацией несущегося напролом локомотива. Она прорвалась ко мне по второй линии, и я, извинившись перед Яной, переключилась, ожидая очередной порции офисных сплетен. Но то, что обрушилось на меня из динамика, переплюнуло любые ожидания.

— Лииииза! Девчонки! — орала Юлька так, что мне пришлось отодвинуть трубку от уха. На заднем фоне у нее творился настоящий звуковой ад: кто-то бегал, что-то звенело, и сквозь этот гвалт пробивался сумасшедший мужской баритон. — Катя родила!!! Вы не представляете, что тут творится! Царевичев просто сошел с ума! Он половину элитного роддома на уши поднял, скупил все цветы в округе и только что орал кому-то в трубку, как счастлив, что у них такой потрясающий, такой невероятный...

— Кто? — заорала я в ответ, мгновенно заразившись её адреналином. — Юлька, кто родился-то? Мальчик? Девочка?!

— У них родился... — Юлька набрала воздух в грудь, но именно в эту судьбоносную долю секунды на заднем фоне у нее раздался оглушительный грохот, будто кто-то уронил поднос с металлической посудой на кафельный пол. Тут же в эфир ворвался пронзительный визг маленькой Алисы: «Мама, он сам упа-а-ал!», и связь с противным треском оборвалась. Короткие гудки.

Я потом перезванивала ей три раза. Набирала Диане, звонила Алёне. Бесполезно! Линии были заняты, телефоны вне зоны доступа, и эта интрига так и повисла в воздухе, пока Катя сама мне не позвонила в скором времени... но это уже совершенно другая история.

С легкой улыбкой выныриваю из этих хаотичных светлых воспоминаний и возвращаюсь в реальность.

Делаю глубокий вдох. Воздух здесь, на закрытой территории поместья, пахнет нагретой на солнце корой сосен и влажной землей. Напряжение последних месяцев, этот липкий выматывающий страх перед невидимой угрозой, полностью отступило. Оно растворилось, уступив место непривычному, но такому сладкому и живому бытовому шуму.

Прямо передо мной, на идеально подстриженной изумрудной лужайке, разворачивается сцена, за которой я могу наблюдать бесконечно.

Проходит плановый сеанс реабилитации Елены Сергеевны. Но если раньше это напоминало уныло-гнетущую больничную процедуру с холодными приборами и строгими лицами в белых халатах, то сейчас всё выглядит иначе.

По газону, смешно хлопая длинными ушами и разбрасывая вокруг себя комья земли, носится огромный, лохматый золотистый ретривер — специально обученный пес-терапевт. У него на морде написано такое милое собачье счастье, что не улыбнуться в ответ просто невозможно. А вместе с ним, с диким визгом, хохотом и криками, носятся мои дети. Павлик пытается перегнать пса, Женька размахивает пулером для бросания мячей, и вся эта шумная компания нарезает круги вокруг инвалидного кресла матери Батянина.

А поодаль, на краю террасы, жмутся врачи-реабилитологи.

Двое светил медицины в дорогих костюмах стоят с такими лицами, будто у них на глазах законы физики перестали работать. Они пораженно переглядываются, нервно поправляют очки и лихорадочно делают пометки в своих электронных планшетах. Я краем уха слышала их утренний доклад Андрею: динамика восстановления нейронных связей и моторики у Елены Сергеевны превосходит их самые смелые, даже фантастические прогнозы. То, на что они отводили годы упорного труда, происходит прямо сейчас на наших глазах за какие-то недели.