Книга Белоснежка для босса, страница 79 – Алёна Амурская

Он тяжело дышит, а его лицо преображается пугающе быстро.

Только что в его глазах полыхал пожар, в котором я была готова сгореть без остатка, а в следующую секунду зрачки сужаются, вытесняя живое тепло ледяным блеском стали. Жаркое, первобытное вожделение безжалостно обуздывается, словно его и не было, уступая место почти логической сосредоточенности разума. И привычная маска невозмутимости Батянина возвращается на место так стремительно, что кажется — это и есть его истинная суть, а недавний поцелуй был лишь галлюцинацией.

Ну что за человек, а?..

От этой стремительной метаморфозы у меня внутри всё делает кувырок, и мне становится не по себе. Я просто не успеваю за его скоростью.

— Андрей Бо... рисович! — растерянно выдыхаю хриплым шепотом, сама не понимая, что хочу сказать, — это было...

— Не надо, Лиза, — обрывает он меня и отстраняется ровно настолько, чтобы я могла сделать вдох, но его ладонь всё еще на моей шее, тяжелая и горячая. Большой палец медленно, гипнотически нежно оглаживает мою щеку. — Давай без этого. Не трать кислород на попытку упаковать всё в красивую коробку. Мы оба знаем, что это было. И оба знаем, что это только начало. Сейчас у нас нет времени на болтовню. У нас война, а ты только что вышла из-под обстрела, даже не заметив его.

Я моргаю, пытаясь прийти в себя.

Эта резкая смена полюсов выбивает почву из-под ног. В закрытом пространстве машины, пропитанном его запахом и отголосками нашей недавней близости, официальное «вы» вдруг начинает казаться нелепым, громоздким и совершенно фальшивым. Нельзя называть «Андреем Борисовичем» мужчину, который только что клеймил мои губы своими, и уж тем более нельзя дистанцироваться от того, кто прямым текстом заявляет, что я в опасности.

Дистанция схлопнулась сама собой. Теперь мы — просто двое людей против надвигающегося шторма.

— Ты про Германа? — я стараюсь выпрямиться, насколько это возможно в его руках. Слышу, как мой голос меняется, становясь тише и интимнее, отбрасывая за ненадобностью все офисные регалии. Если он решил быть со мной предельно честным, я отвечу тем же. — Андрей, я правда не знала. Я...

Я запинаюсь, пробуя его имя на вкус. Без отчества оно звучит непривычно, но правильно. Как единственный надежный ориентир в этом внезапно сошедшем с ума мире.

— Я не понимала, что он за мной следит, — продолжаю я, глядя ему прямо в глаза и больше не пытаясь держаться в рамках простой подчиненной. — Для меня он был просто навязчивым чудаком. Неужели он действительно опасен для меня?

Батянин чуть сужает глаза, фиксируя этот переход на «ты». Я вижу, как на мгновение его лицо смягчается, признавая эту новую близость, но он тут же снова берет себя в руки.

— Именно это я и хочу сказать, — отзывается он, и в этом его низком «ты» звучит не просто фамильярность, а прямое право собственности. С намерением меня защищать.

— Я знаю, что ты не знала, — он наконец отпускает мои волосы, но его ладонь ложится на подголовник моего сиденья, фактически запирая меня в углу. Свет фонаря с парковки делит его лицо пополам, подчеркивая шрам. — Это моя самая большая ошибка. Я слишком долго держал тебя в неведении, надеясь, что мой контроль из тени будет достаточным. Так что... я облажался, Лиза. И теперь нам придется разгребать это вместе.