Книга Во власти Тигра, страница 46 – Анна Лапина

— Всего доброго, — прощается няня и выходит из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Как только она уходит, я отпускаю Лялю и прохожу к шкафу, где хранится моя одежда. Да, в основном, я живу здесь. В этой комнате, вместе с Лялей, потому что так я могу быть уверена, что Глеб или его отец не придут и не заберут ее посреди ночи… ради… ради чего-то похабного. У меня даже нож под подушкой есть, но он на крайний случай, если кто-то решит навредить моей крошке, а не мне. Я стерплю, а она нет.

Переодевшись, забираюсь обратно на кровать, зову к себе малышку, чтобы обнять и вновь оказаться в ее ласковых, любящих руках. Пусть она еще совсем ребенок, но оказывает мне по-настоящему взрослую поддержку, которой очень и очень не хватает после смерти родителей и сестры.

— Где ты была? – спрашивает Ляля, лежа на моей руке.

— У одного дяди, — коротко отвечаю.

— Он хороший?

— Очень хороший, но вредный и упрямый.

— Тоже конфетами делиться не любит? – со смехом спрашивает, заглянув мне в глаза.

«— Повторяю: я не люблю делить с другими то, что принадлежит мне, — шепчет, оставив лёгкий поцелуй на макушке», — вспоминаю слова Тиграна.

— Да. Не любит, — отвечаю малышке, улыбнувшись сама себе.

— Я тоже не люблю, — произносит Ляля, укладываясь мне на плечо. — Только с тобой, потому что ты не много ешь.

— То есть, если я буду есть много конфет, то ты со мной делиться не будешь? – спрашиваю девочку, прищурив глаза. – Да? – еще раз уточняю и накидываюсь на малышку с щекоткой.

Несколько часов мы с Лялей дурачимся, щекочем друг друга, обнимаем, болтаем ни о чем, малышка рассказывает, как скучала и что делала, пока меня не было. Но в какой-то момент до нашей комнаты доносится шум, похожий на стрельбу и драку.

— Элли, — испуганно шепчет малышка, натянув одеяло до носа. – Это папа? Он идет за тобой? Он опять будет тебя обижать? А ты потом плакать? Это он?

— Нет, — уверенно отвечаю, вставая с кровати. – Ляля, собирай мишек в рюкзачок, а я спущусь вниз.

— Нет! – кричит Ляля и хватает меня за руку. – Не уходи! Он будет тебя обижать! Прячься! Прячься под мою кровать! Я обману его! Скажу, что тебя нет! Не уходи! Будь со мной! Я спрячу! Я обману! Он сделает тебе больно! Ты будешь плакать!

— Ляля, — опускаюсь на корточки. – Успокойся. Твой папа мне не навредит. Больше не навредит. Сейчас ты соберешь свои игрушки в рюкзак, и мы с тобой уйдем. Поняла меня? Мы уходим от твоего папы! Он больше не обидит ни тебя, ни меня. Нас больше никто не обидит. Поняла меня? Никто! Мы с тобой теперь навсегда вдвоем!

— Правда? – с надеждой спрашивает, пока слезы льются по ее щекам. – Ты больше не будешь плакать?

— Искренне на это надеюсь, — выдыхаю и, поцеловав Лалу в лобик, выхожу из комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вниз. На первый этаж. На войну.

Элина

Крадущейся походкой на носочках иду к лестнице, чтобы хоть что-то увидеть и узнать, правильно ли я понимаю происходящее. Остановившись на первой ступени, внимательно смотрю на гостиную, полную людей Тиграна, держащих в своих руках Глеба, наставив на него не один пистолет. Красавин без охраны. Его люди на улице, потому что Глеб не любит, когда они ходят по дому и не дай бог мешают ему унижать меня. Не дай бог, станут свидетелями того, как насилует, как бьёт. Помню, был один охранник. Он заступился за меня, за что поплатился жизнью. После этого охране в дом пропуск закрыт, только если их этот урод в дом не позовёт для чего-то.