Книга Твои границы, страница 125 – Лина Мур

— Давай! Ну же, Мигель, иди сюда! — Она прыгает на мой отсек, и меня немного шатает, но я успеваю восстановить равновесие. Раэлия берёт меня за руку и заставляет прыгнуть.

— Еху! — кричит она.

Боже, мне стыдно. Мне, действительно, стыдно за то, что я это делаю. Стыдно… но почему? Когда мои ноги отталкиваются от плотной натянутой резины, я взмываю ввысь, и моё дыхание сбивается. Хочется уйти. Немедленно. Уйти и не быть… снова неправильным.

Это осознание сильно бьёт меня в грудь, вызывая лютую обиду. Не знаю, откуда она взялась, и что послужило причиной моих чувств. Но мне так обидно. Обидно, оттого что я весь скован, и мне стыдно за себя. Мне настолько обидно, что я… дышать не могу из-за кома в горле.

— Давай! Отпусти всё, Мигель! Закрой глаза и отпусти! — кричит Раэлия

Смотрю ей в глаза и отталкиваюсь сильнее. Сильнее. Выше. Она радостно визжит, и именно это вызывает внутри меня улыбку. Я смеюсь, наблюдая за тем, как она счастлива. Детская радость. Такая искренняя и ощутимая. Радость быть ребёнком. Позволить себе быть ребёнком, ничего не стесняясь сейчас. Раэлия показывает мне то, что не показала бы никому. И это, наверное, высшая форма доверия в её понимании. А раз я стал тем, кто заслужил это, то не могу всё уничтожить. Ей нравится, что я взрослый и разумный. Я не могу… не могу её подвести.

Падаю на батут всем телом и лежу, покачиваясь, глядя в чёрный потолок. Раэлия тоже приземляется и лежит теперь рядом со мной. Я слышу её частое дыхание и хихиканье.

Я не смог. Не смог выйти из зоны своего комфорта. Я знаю причины. Если бы я это сделал, то потерял бы то, что нужно Раэлии. Я не позволю себе допустить ещё одну ошибку.

— Нас никогда не водили в детские центры, — произносит Раэлия.

Поворачиваю к ней голову, а она лежит с закрытыми глазами.

— Кажется, что всё моё детство — это учёба, приёмы и путешествия по делам отца. Никакого веселья. Никогда. Всегда всё мрачное, тёмное и опасное. Я просила Роко отвести меня к детям, он пытался попросить отца, но только по шее получил за это. Мне было так стыдно за то, что брат отвечал за мои поступки. После этого я больше ни о чём не просила. Роко всегда получал за меня, потому что я была девочкой, которую нельзя было трогать, как бы отцу этого ни хотелось. Ненавижу его.

Я снова слышу горечь и лютую обиду. Это даже не ненависть, а глубокая рана, которая не даёт Раэлии воспринимать отца своим отцом. Он ей враг. Враг с детства.

— А мама? Она не хотела проводить с вами время? — интересуюсь я.

— Мама, — Раэлия фыркает и распахивает глаза. Столько презрения к своей матери я ещё не видел. — Сколько её помню, она всегда была с бокалом какого-то алкоголя. Она даже мне давала пробовать его, я была ещё очень маленькой. Она говорила, что если мне предстоит пережить что-то ужасное, то лучше быть пьяной. Это безопасно.

Чёрт. Всё хуже и хуже. Словно не хватало тирана-отца, так ещё и безразличная алкоголичка-мать, которая спаивала ребёнка.

— Я думала, что мама любила меня, потому что она часто хвасталась тем, какая я хорошенькая. Такое дерьмо, — с ненавистью выплёвывает Раэлия.

— Фиолетовый.

— Не важно. Но это так. Разве нет? — она поворачивает ко мне голову. — Твоя мама вряд ли когда-либо забывала тебя в машине, пока сама ходила трахаться с любовником, верно? Или же просто забывала о том, что ты находишься в комнате, и трахалась с официантом у тебя на глазах? Или приводила тебя в восемь лет в стриптиз-бар и флиртовала со всеми, а перед тобой ходили голые мужики? Или просто отворачивалась от твоего брата, когда его били за то, что это она украла деньги у отца, а не он?