Книга Твои границы, страница 149 – Лина Мур

— Ну, это нормально, да? Ей же будет лучше, если они переедут подальше отсюда?

— Она не в порядке, — бормочет Мигель. — Когда мы пришли, она бросилась ко мне и умоляла защитить её. А я впал в ступор. У неё были такие холодные пальцы. Она цеплялась ими за меня.

Мигеля передёргивает, и он прикрывает глаза.

— Но самое ужасное — страх в её глазах. Он такой уродливый и ледяной. Почему она выбрала меня? Почему я должен слушать о том, что делали с ней эти два урода? Я не хотел. Это не моё дело, но я слушал. Черити не плакала. Совсем не плакала, она держалась за моё поло и говорила, говорила, говорила. Она всё описала так, как будто меня изнасиловали. И я просто не знал, что делать. Не знал, как помочь ей. Боялся испортить всё. А она ждала, чтобы я сказал что-то эдакое, что могло бы полностью изменить её жизнь. Я не сказал. Молчал, переваривал услышанное, а потом вошёл психолог, и у Черити случился припадок. Она залезла на меня… просто забралась на меня, как на дерево и кричала очень громко. Её крик до сих пор стоит у меня в ушах. Все вокруг неё враги. Она никому не верит и уезжать не хочет. Я… в ступоре и никогда не был в такой ситуации. Я просто растерялся.

— Ты и не должен был помогать ей. Для этого там был мозгоправ. Ты лечишь кости, а не голову.

— Понимаю, но я хотел бы помочь. Черити доверяет мне. Она рассказала мне всё, а я, по настоянию полиции, записал её признание на диктофон. Это предательство. Она же не знала, что я записываю разговор. А вдруг она перестанет доверять мне? Вдруг она поймёт, что я тоже враг для неё, и сведёт счёты с жизнью? Вдруг…

— Мигель, у неё есть родители. Ты не обязан помогать ей. И ты не обязан думать об этой девчонке. Она рассказала тебе всё, дальше должен работать мозгоправ с помощью родителей. Это не твоё дело. Преступники наказаны, девочка будет в порядке. Ты же понимаешь, что не можешь спасти весь мир?

— Но она так сильно цеплялась за меня, — бормочет Мигель, — так сильно, Раэлия. Боюсь, что мой побег… я убежал, понимаешь? Я быстро извинился и сбежал оттуда, потому что запаниковал. В её глазах была такая надежда, а я? Боже, мне так стыдно, Раэлия. Мне безумно стыдно. Я поступил, как трус.

Мигель так сильно округляет глаза, шепча мне признание, отчего это выглядит очень комично. Мне хочется рассмеяться, но для Мигеля это важно. Очень важно. Поэтому я поджимаю губы и касаюсь пальцами его колена.

— Мигель, ты точно не трус. И твоя реакция объяснима. На тебя всё свалили, а тебя там, вообще, не должно было быть. То, что ты ушёл, это нормально, — говорю я. — Правда, это нормально. Мигель, ты в порядке. Другому бы и дела не было до этой девчонки, но ты был там с ней. Благодаря тебе она рассказала, что чувствовала, а это… это… не у всех есть такой шанс. Не все могут довериться кому-то и выплеснуть свои эмоции. Не все готовы это сделать, и не с каждой жертвой оказывается рядом такой человек, как ты. Она цеплялась за тебя, потому что считает, что ты можешь её спасти. Нет, ты не сможешь, потому что она должна спасти себя сама. Ты можешь поговорить с ней, поддержать её, объяснить что-то ей, но спасти… нет. Нет. Зачастую жертвам удобно быть жертвами. Они пользуются этим, чтобы не отвечать ни за что и… творить… безумие, ведь теперь у них есть оправдание, чтобы не лечиться. И это намного проще, чем признать, что ты не в порядке. Ты не можешь бы её нянькой, Мигель. Девочка должна сама решить, что она хочет для себя.