Книга Твои границы, страница 197 – Лина Мур

Замолкаю, больше не желая разговаривать ни о чём. Замолкаю, как замолчала тогда, когда отец требовал рассказать ему всё, что произошло. Замолкаю, вспоминая, что папе было плевать на меня, ему было неинтересно, что меня не было в школе, он даже не проверил. Ему было насрать на то, где я и с кем, как себя чувствую и хочу ли жить. Ему было насрать. Он радовался тому, что мамы больше нет. Ему было насрать на меня. И тогда началась моя жизнь «после».

Глава 33

Мигель

Как говорят: «Жизнь меня к такому не готовила». Это, действительно, то, что я чувствую. Хотя я даже не знаю, что чувствую. Я в замешательстве. Нет, определённо я просто в ужасе и шоке оттого, что подобное реально может существовать. Раэлия словно рассказала мне сюжет к боевику или трагедии, но точно не описание реального опыта. Это настолько бесчеловечно, что я даже не могу подобрать слов в ответ. Конечно, я знаю, что наш мир прогнил, и мне доводилось слышать и видеть многое. Но… одно дело, когда ты смотришь сюжет по телевизору, или тебе рассказывает кто-то об ужасающем событии, другое дело, когда это касается близкого тебе человека. И в такие моменты сложно что-то сказать, ещё сложнее поддержать и найти правильные слова.

Теперь многое встаёт на свои места. Большая часть из того, что оставалось для меня загадкой. Теперь понятно, почему Раэлия не допускает прикосновений к себе. Дело не только в насилии, но и в том, что прикосновения для неё это нечто вроде награды людям за то, что они поступили хорошо. Стало понятно, куда делась их мать. Понятно, почему Раэлия так ненавидит отца. Понятно, откуда в ней желание отдать еду тем, кто голодает. Многое стало понятно для меня. Но абстрагироваться, чтобы самому принять все факты, сложно. Мне больно за Раэлию. Больно настолько, что хочется защитить её от всего внешнего мира и спрятать за собой.

Глажу Раэлию ладонью по спине, прижимая к себе, и смотрю перед собой. Господи, почему мы такие мелочные? Почему какие-то глупости для нас важнее человеческой жизни? Откуда в людях появляется такая жестокость убивать других, себе подобных? Я никогда этого не пойму, и подобные люди для меня больные люди, которых необходимо запирать на сотню замков без возможности лечения.

Раэлия не спит. Я слышу, как часто бьётся её сердце рядом с моим. Она о чём-то думает, страдает и снова переживает тот ад, который всё никак не отпустит её.

— Были ли последствия? — шёпотом спрашиваю. — Я имею в виду… инфекция, беременность…

— Нет, — с отвращением выпаливает она. — Нет. Мне повезло, я была наиболее ценным товаром для них, чем мама. Мама была приговорена к смерти, а я… я попалась случайно. Не думаю, что они, вообще, что-то планировали со мной делать, я была свидетелем. И также я была довольно значимой персоной в нашем мире. Они понимали, что если убьют меня, то им тоже конец. Лучше обменять меня на деньги, большие деньги и защиту от моего отца. Это было намного выгоднее, чем моя смерть.

— Но если это так, то почему твой отец не пришёл сразу же?

— Я не знаю. Думаю, что он надеялся, что всё разрешится само, что они просто меня убьют, и дело с концом. Но они меня не убили. Они тянули время, а папочка даже… не волновался, где я и что со мной. Как можно не понять, что твоего ребёнка нет в школе полгода? Как?