Книга Твои границы, страница 78 – Лина Мур

Мы садимся за стол, и это так ужасно, что сам отец Раэлии и Роко сидит во главе стола, а мы в центре стола через метр от него. Напротив нас сидят Роко и Дрон. Напряжение только возросло, но я не понимаю причин.

— Помолимся, — предлагает мужчина во главе стола.

Что? Вот этого я абсолютно не ожидал. Мы атеисты, если можно так сказать. Ни мама, ни отец никогда не прививали нам требование чтить церковные законы и ходить в церковь. Поэтому мы туда ходим редко, были несколько раз за всю жизнь, даже моя сестра выходила замуж в арендованном доме, а не в церкви. И я попросту не могу молиться, потому что не считаю нужным. Но я вижу, как все закрывают глаза, и это такое лицемерие. Ни один из этих людей не верит в Бога.

— Мигель? — твёрдый голос отца Раэлии пытается заставить меня следовать их правилам.

— Сэр, я атеист и подожду, пока вы помолитесь. Я же этого не делаю и не собираюсь. Для меня это лицемерие и предательство всех постулатов моей жизни. Прошу меня простить, — сухо отвечаю.

— Я тоже атеистка, — смеётся Раэлия. — Как тебе такой ход конём, папочка? Что ты теперь сделаешь? Выбьешь ему мозг или расстреляешь на рассвете? Или…

— Пошла на хрен отсюда! — ударив по столу, отец Раэлии немного приподнимается.

И я замечаю, что сама Раэлия даже не вздрогнула, как и Роко, как и Дрон, а вот я немного дёрнулся. На меня никогда вот так не орали родители. Никто не орал и не бил ладонью по столу.

— Если кому я и вышибу грёбаные, сука, мозги, то только тебе, — добавляет он.

Господи, вот откуда у Раэлии такой «богатый» словарный запас. Ничего удивительного.

— Фиолетовый, — произношу я и уверенно встречаю разъярённый взгляд мужчины, который, в принципе, как выяснилось, может меня убить.

— Что? — с отвращением кривится он.

— Фиолетовый. Это значит, что я напоминаю вам, сэр, насколько неуважительно вы разговариваете. Не мне вас учить, но я не приемлю, когда при мне ругаются таким образом. Ваши дети уже в курсе.

— Ох, — мужчина откидывается на спинку стула и проводит ладонью по волосам. — Я приношу свои извинения, Мигель. Я забыл об этом. В свою защиту скажу, что эта девчонка постоянно выводит меня из себя. Я бы советовал тебе поучить её манерам и даже не против того, чтобы ты применил физическую силу.

Что? Он совсем рехнулся? Он в своём уме такое говорить и разрешать абсолютно незнакомому человеку?!

— Кхм, — Роко прочищает горло.

Смотрю на него, он быстро качает головой, чтобы я молчал. И мне, видимо, всё же стоит это сделать. Я не знаю, куда дальше приведёт этот ужин, но подробностей воспитания этих ребят с меня хватит.

— Пап, как дела в Европе? Ты же летал… хм, в Польшу, да? — спрашивает Роко, меняя тему разговора.

— Этот разговор не для ужина, Роко. Ешь. Все теперь едят, раз помолиться не удалось. И если услышу хотя бы звук, прибью, — рявкает он, глядя то на Раэлию, то на Роко.

Есть совсем не хочется. Абсолютно не хочется. Никто не ест, кроме главы этого семейства. Так проходят долгие минуты.

Что я здесь делаю? Зачем мне весь этот фарс? Я так устал притворяться тем, кем не являюсь. Устал быть в этом мраке и тревожности. Их, а не моей.

— Что ж, раз все поели, то прошу составить мне компанию в бассейне, — произносит отец Раэлии и поднимается, как и мы все.

— У нас дела, пап, — сухо сообщает Роко.