Книга Наши запреты, страница 157 – Лина Мур

— Врачи сказали, что она ещё несколько часов не очнётся. Может быть, тебе поехать домой и немного отдохнуть? — спрашивая, мягко глажу по волосам Доминика, лежащего у меня на коленях.

— Нет, я останусь здесь, — отрезает он. Я слышу этот ответ на протяжении тридцати часов, которые Доминик провёл без сна и еды. Он просто отказывается отвлекаться, даже чтобы сходить в туалет. Хотя ванная комната расположена прямо в палате. Но он терпит и изводит себя. Меня бесит то, что он такой упрямый. Доминик изводит себя и издевается над собой, всё же наказывая себя за то, что не углядел за Раэлией. Но я считаю иначе. Доминик не слышит разумных доводов о том, что это не его вина. Раэлия выбрала этот путь сама. Она решила всё для себя сама. Подготовилась и осознанно пошла на этот поступок, чтобы тоже наказать себя за увиденное. Конечно, Доминик знает об этом, но сейчас он в стадии отрицания, и ему плевать, кто и что говорит. Он закрылся в своём маленьком мирке, в котором снова ощущает себя маленьким мальчишкой и корит себя за смерть матери. Доминик всегда туда возвращается, и это плохо. Это его болезненная точка, которой можно манипулировать и быстро разрушить его. И я опасаюсь за то, что кто-то ещё может догадаться, раз догадалась я. Кто-то воспользуется этим, и тогда всё, что строил Доминик, разрушится.

— Она ещё не проснулась, — шепчу я, пока, наконец-то, Доминик отлучился в туалет. Это уже просто смешно. Я едва не силой заставила его пойти отлить, чёрт возьми. Он весь уже скрючился от боли в своём мочевом пузыре, пока я специально не начала переливать воду из стаканчика в стаканчик, чтобы спровоцировать ещё большие мучения. И вот он сходил в туалет. Я рада. Правда, рада оттого, что даже таким способом мне удалось заставить его это сделать. Для кого-то это мерзко, но для меня это победа. Господи, да если у него будет диарея, меня это не напугает. Наверное, это и доказывает, что у меня к нему есть чувства, и я перешла ту самую грань. Я не горжусь собой, но это факт.

— Я принесу тебе поесть, и ты поешь, понял? Ты сдохнешь здесь, — произношу и указываю на него пальцем.

— Я не хочу.

— А мне насрать, Доминик. Ты поешь сам, или я затолкаю в тебя эту грёбаную еду. И ты знаешь, что я могу это сделать, и сделаю. Спроси Роко, я не бросаю слов на ветер. И ты уже должен был понять это, — чертыхаюсь и выхожу из палаты.

Раэлию перевезли в общую палату, расположенную на этаже психиатрического отделения, но, конечно, палату заменили. А также я узнала, что вся эта больница принадлежит Доминику, и здесь лечатся все его люди, страховку которых оплачивает он сам. Отделение психиатрии необходимо для его людей, когда они чувствуют, что вот-вот сорвутся. У них тяжёлая работа. И каждого из людей Доминика обязуют посещать психолога хотя бы раз в неделю. Каждого. Кто пропускает, тот получает предупреждение. Пропустил второй раз — убит. Таковы правила, и, мне кажется, что это довольно разумный подход. Таким образом, Доминик контролирует своих людей от безумия и несанкционированных нападений.

Покупаю хороший комплексный обед для Доминика в больничном кафе и возвращаюсь в палату. Доминик бросает на меня злой взгляд, когда я пододвигаю стол для него и раскладываю еду.

— Ешь, — приказываю я и вскидываю руку, когда он собирается снова протестовать. — Только рискни сопротивляться еде, засранец. Только рискни, тебе крышка. Клянусь, что стану твоим адом, и ты взвоешь. Ешь.