Книга Наши запреты, страница 159 – Лина Мур

Сейчас я готова придушить Раэлию. Просто придушить её за такое отношение к отцу.

Я остаюсь незамеченной, поэтому тихо отхожу назад. Раэлию проверяют, подключают к новой капельнице, а она рычит на всех, материт каждого, ведёт себя просто мерзко. Мне становится так противно. Не знаю, что за дерьмо творится в её голове, но я прекрасно могу представить, как она за пару минут легко может уничтожить любое хорошее отношение к себе. Зачем?

— Отвалите, мать вашу, от меня, — шипит Раэлия.

Одна из медсестёр бросает на меня вопросительный взгляд, и я киваю ей, разрешая выполнить просьбу Раэлии, затем взглядом показываю на дверь. Медсестра быстро шепчет остальным, и они исчезают из палаты. Выхожу из тени палаты, и Раэлия прищуривается, глядя на меня.

— А ты кто такая?

— Твоя фея-крёстная, — выплёвываю я, приближаясь к кровати ближе.

— Иди на хуй, а? Свали отсюда вместе…

— Закрой рот, — рявкаю я. — Молчи.

Она приоткрывает губы.

— Захлопнись. Скажи только слово, Раэлия, я из тебя душу выну и заставлю срать бабочками. Ты же не хочешь такой ужасной участи для бабочек? — спрашивая, удерживаю её взгляд и могу сказать, что эта девушка явно знает, как убить этим взглядом. Но, боже мой, я пережила Рубена, так что мне плевать. На меня всё это не действует.

— Я не знаю, какого размера у тебя заноза в заднице, но тебе пора её вытащить. Ты ведёшь себя, как законченная избалованная сука. И да, я понимаю, что у тебя всё дерьмово, что ты жертва и тому подобная чушь. Но даже это не даёт тебе право так обращаться с людьми, а особенно со своим отцом. Заткнись, — кладу палец на катетер в её вене, немного надавливая. Раэлия шипит от боли.

— Ты бы сделала то же самое той, кто пьёт кровь у Мигеля, не правда ли? Ты же мечтала о том, чтобы причинить Иде любую боль, которая свела бы её с ума? — спрашиваю я.

Раэлия сглатывает, на её лбу проступает пот от слабости и, вероятно, от осознания того, что я знаю и как использую эту информацию. Я перестаю давить, и она судорожно выдыхает.

— Так вот, я делаю то же самое. Твой отец провёл здесь каждую минуту, не спал, не ел, даже сходить в туалет забывал, и мне пришлось ухищряться, чтобы заставить его пойти и сходить в грёбаный туалет. И ради чего? Ради того, чтобы быть рядом с тобой, когда ты откроешь глаза. Ради своей дочери, которую он спас. Ради человека, которого знает, как самого себя, потому что этот человек — его чёртова копия. Отличие лишь в том, что эта копия ненавидит не только своё отражение, но и имитирует врага для отца. Точнее, поведение своей матери, наказывая и его, и себя одновременно. Ведь боль — это так хорошо. Но ты ошибаешься. Боль должна иметь цель. Цель, которая доставит тебе удовольствие. Любое насилие, извращение и убийство имеют цели. Любые страдания имеют цели. Но у тебя их нет, потому что ты понятия не имеешь, что делаешь, — я выпрямляюсь и качаю головой.

— Твой отец не заслужил такого отношения, как и ты, не заслужила той лжи, которую лелеешь внутри себя. Ты даже не дала ему шанса сказать, что он не винит тебя и знает правду, и остальные тоже её знают. Ты просто решила, что тебе слишком страшна честность, поэтому выбрала тот же самый дерьмовый путь, что и раньше — врать себе и окружающим, бояться их осуждения и быть маленькой. Но ты в курсе, что ты уже большая девочка, верно? Ты в курсе, что всё это дерьмо, которым напичкала и окружила себя, вообще, не работает? Посмотри. Оглянись, чёрт возьми, Раэлия, и осознай, к чему привела та самая модель поведения, которую ты выбрала. Мигель в коме. Ты здесь. Твой брат в аду. Твоего отца чуть не убили. Враги вас окружают, и они выиграют. Они уже выиграли, потому что вы хуже врагов друг для друга. Вы хуже. И я не должна была лезть во всё это, но влезла. И я не позволю тебе так обращаться с Домиником. Хочешь ты или нет, но я, блять, вытащу твою душу, Раэлия, заставлю тебя очнуться в этом дерьмовом мире и принять факты, если ты не сделаешь это сама, — произношу и снова нажимаю на кнопку вызова персонала.