Книга Наши запреты, страница 171 – Лина Мур

Покатавшись по городу, возвращаюсь в дом разбитым и пустым внутри. Я вижу машину Лейк, мне становится больнее, чем раньше. Я не дурак и понимаю, зачем она это сделала. Я понимаю, что она хотела, как лучше. Я… просто бывает, что люди не готовы к правде. Правда не всегда делает их сильнее, порой она подталкивает их к предательству того, кто врал. То есть меня. И я жду от своих детей именно этого. Это случится. Они не могут прожить мою жизнь, чтобы увидеть всё моими глазами. Они даже думают, что у меня нет никаких чувств. А их много на самом деле. Их очень много. И я любил своих детей тем способом, который казался мне безопасным.

— Ты собрала вещи, — отстранённо произношу, наливая себе в бокал виски.

— Да.

— Я заметил. Стоят прямо при входе, — усмехнувшись, опрокидываю в себя алкоголь. Он обжигает меня, а я надеюсь, что сейчас оживит, заглушит мою боль.

— Доминик…

— Не хочу слушать. Не хочу, — качаю головой, обновляя себе бокал. — Я вижу факты, Лейк. Ты бросаешь меня, поставив кровавую точку. Мило. Я не удивлён. Ты думаешь, что меня можно ещё чем-то удивить?

Поворачиваюсь и вижу её. Мне больно на неё смотреть. Больно, потому что я люблю её. Люблю, и это уничтожает меня, ведь она уходит, как и остальные. Она предаёт, как и остальные. В любви нет ничего красивого. Это всегда больно.

— Я пыталась…

— Я знаю, — перебиваю её.

Господи, пусть лучше ничего не говорит. Я не готов. Я не могу. Ещё минута, и я буду умолять и рыдать не поступать со мной так, как остальные.

— Причина не в тебе. Я бы осталась…

— Не ври.

— Не вру. Доминик, я не вру, но…

— И это твоё «но» доказывает, что ты врёшь. Когда не врут, не используют «но», — рявкаю я, падая в кресло. Кручу в руке полный бокал алкоголя. Лучше быть пьяным, чем раздавленным.

— Ты знал, что я уйду, когда придёт время, — обвиняюще бросает она.

— Да, я знал. Я разве против? Ты слышала, чтобы я попросил тебя остаться? — спрашивая, встречаю её затуманенный взгляд и отвожу свой.

Не могу смотреть ей в глаза. Не могу доверить снова все свои раны, чтобы их полили кислотой, вот что делает Лейк. Поливает кислотой каждую гнойную рану внутри меня.

— Я виделась с Рубеном. Подожди, дай мне сказать, — быстро шепчет она.

Я молчу. Разве это что-то меняет? Нет. Она жива, значит, заключила сделку. Зная, что я готов был защищать её… да господи, я готов воевать за неё, но она выбрала не меня.

— Я ухожу к нему. Понимаю, что это ловушка. Он попытается вытащить из меня больше информации о тебе, и я ничего не скажу. Клянусь.

— А смысл? — безынтересно спрашиваю её. — Смысл? Ради чего ты возвращаешься к насильнику, убийце и маньяку? Чтобы страдать? Чтобы снова ощутить те эмоции, которые я тебе не смогу дать? Или что? Смысл?

— Месть, — выдыхает она.

— Ах да, — горько смеюсь я. — Месть. Как же без неё? Но ты тупая, раз считаешь, что он не знает об этом. Ты тупая, Лейк, раз не осознаёшь, что он разорвёт тебя, потому что хочет этого. Ему нужно поставить точку. Маньяки убивают своих жертв, когда наиграются с ними. Он дал тебе прийти в себя. Думаешь, что это ради вашей великой истории любви?

— Там не было великой истории любви, и ты об этом знаешь. Не переворачивай мои слова и не делай вид, что тебе безразлично всё это!

— А что ты хочешь от меня? Как я должен реагировать на твоё желание уйти к грёбаному маньяку? Умолять тебя остаться со мной? Не делать этого? Доказать, что это глупо? — спрашивая, перевожу на неё злой взгляд.