Книга Наши запреты, страница 180 – Лина Мур

— Не перекладывай на меня свои решения. Тебе нравится убивать и насиловать людей. Ты тащишься от этого.

— А ты нет? — усмехается он и усиливает хватку на моей шее. — Ты нет? Или тебе напомнить, как ты разыгрывала сцену с этим мудаком Домиником? А?

Чёрт. Откуда он знает? Откуда? Там никого не было! Камеры! Чёрт, там, должно быть, работали камеры!

— Да-да, Лейк. Я знаю о тебе всё. Буквально всё. Думаешь, что Доминик в безопасности, раз ты пришла ко мне? Нет. Рядом с ним полно наших людей. Тех, кто помнит, как он предал Грега. Те, кто просто выжидают удобного момента, когда нужно будет напасть. И ты не сможешь ему ничего рассказать. Ничего. Ты не предупредишь его, как и ничего не расскажешь о нём мне, верно? Потому что ты предала меня. Ты разлюбила меня. Но ты снова будешь любить меня. И начну я с ребёнка, которого ты будешь воспитывать, как своего. Я найду нам суррогатную мать, она родит для нас много детей, и ты будешь растить и любить их. Ты станешь мамочкой, Лейк.

— Никогда, — выплёвываю я. — Лучше убей меня, потому что хрен что-то от меня получишь.

Он улыбается и качает головой.

— Скоро ты изменишь своё мнение, Лейк. Ты изменишь его.

Рубен отпускает мою шею, и я быстро дышу, глотая кислород.

— А пока, — он оборачивается, и я вижу ту самую жуткую улыбку, которая никогда не предвещала ничего хорошего, — я буду мстить тебе за то, что ты предала меня. Я буду воспитывать тебя заново. И ты полюбишь меня. Я стану для тебя Богом.

— И как же ты это сделаешь? — шёпотом спрашиваю его.

— Легко.

Грубый удар кулаком приходится прямо по боку головы. Во рту собирается кровь, и я захлёбываюсь от боли. Но я даже вздохнуть не успеваю, как проваливаюсь в темноту.

— Ты такой жалкий, — сквозь боль и громкий пульс в голове, я слышу язвительный смех. — Ты мерзкое, жалкое отродье. Тебя даже никто не воспринимает всерьёз. Знаешь, что о тебе говорят? Ты ничто. Ничтожество, которым можно только пользоваться. У нас таких, как ты, много. Очень много. Вы больные, и мы вас держим, как зверушек.

Я приоткрываю глаза, пытаясь прийти в себя. До меня доносятся звуки возни. Всё тело ломит, изо рта вытекает слюна, смешанная с кровью. Сначала я вижу только силуэты и снова слышу громкий стук в голове. Висок ноет, как и скула. Губы щиплет.

— Не стоит недооценивать нас, как видишь, это я поймал своих птичек. Я охотник. И вот одна наша птичка приходит в себя. Лейк, любовь моя, — зовёт меня Рубен.

Облизываю сухие губы и делаю только хуже, раны на них начинает драть от боли.

— Милая, ну же, давай, я хочу тебя кое с кем познакомить. Я нашёл для нас суррогатную мать.

Что?

Перевожу взгляд чуть дальше. Раньше там, где сейчас горит свет над камерой, было темно. Сейчас же там находится человек. Женщина… о господи.

— Ты узнаешь её, Лейк? — Рубен грубо хватает женщину за чёрные волосы и прижимает лицом к прутьям, специально сильно надавливая. Её рот заклеен скотчем, руки связаны за спиной. На скуле сверкает синяк.

— Это Раэлия. Ты узнала её? Она любезно согласилась предоставить нам свои услуги. Как только мы разберёмся с её папочкой, братом и теми, кто мне просто не нравится, то приступим к работе над нашим малышом. Ты рада, Лейк? Видишь, к чему приводит твоё упрямство? Но я не против. Так даже лучше. У Лопесов сильная кровь. И ты всегда хотела ребёночка, не правда ли? Только подумай, любовь моя, у нас будет ребёнок, по чьим венам течёт кровь Доминика. Того самого, кого ты клялась мне убить и не смогла, потому что влюбилась. Но ничего, я всё исправлю. Все мы совершаем ошибки. Я вылечу тебя и подарю тебе будущее, благодаря Раэлии Лопес.