Книга Твои условия, страница 135 – Лина Мур

— Что ты говоришь, — с ужасом шепчу я. — Михаил, что ты говоришь? Тебя любят. Да, может быть, я не умею проявлять к тебе свои чувства, но они есть. Они всегда были и будут. И я хочу помочь, но не знаю как. Я люблю тебя.

— Значит, это я эгоист. Мне мало этой любви, Раэлия. Вот такой любви мне очень мало. Я так чувствую, понимаешь? Вот это я чувствую. Я чужой всем. Ненужный. Опасный. И знаешь, в то же время я понимаю всех вас. Я хотя бы стараюсь не злиться на вас, хотя мне больно. И сейчас… сейчас мне ближе всех, оказывается, Павел. Тот, кто не видит во мне психа, тянется ко мне и кому я, и правда, нужен. И я не хотел, чтобы ты ехала вместе со мной. Не хотел, так как надеялся, что здесь будет человек, который поймёт всю мою боль и поддержит меня. А это в настоящее время Павел, потому что ты отпустила мою руку и боишься держать меня за неё. Ты боишься меня. А я больше так не могу. Прости, мне нужны время и тишина, — он разворачивается и идёт, отклоняясь от веток. В моих глазах скапливаются слёзы, но мне приходится стереть их и следовать за ним.

Я сбита с толку тем, что Михаил всё вывалил на меня. Буквально всё. И сделал меня виновной в своей боли. Но самое страшное это то, что Михаил сам тянется к Павлу. Он хочет быть к нему ближе, а это опасно для всех нас и для Михаила в том числе. Он не осознаёт того, что Павел играет с ним. Я так считаю, но приняла сторону Михаила. Я же пыталась быть понимающей, но я не умею любить. Не умею проявлять это качество для других людей. Меня не научили. И тот факт, что Михаил отдаляется от меня ещё сильнее, слишком ранит меня. Это приводит меня в ужас.

Когда я дохожу до Михаила, его глаза больше ничего не выражают. Они ледяные и сосредоточенные. Мы стоим возле металлических ворот, сделанных из прутьев, за которыми всё заросло. Я молча двигаюсь за ним по периметру, пока мы не добираемся до основного входа. И на удивление, ворота открыты. Значит, дом разграблен. Здесь явно должны были побывать мародёры. Продвигаясь мимо зелени, мы видим стоящий впереди особняк, который когда-то был белоснежным. Сейчас он покрыт грязью, плесенью и сорняками. Подойдя к нему и поднявшись по лестнице, Михаил толкает двойные двери, и они со скрипом открываются.

Перед нами грязный мраморный пол, покрытый листьями, песком, сломанным деревом и приличным слоем пыли. От былого величия ничего не осталось. За домом никто не ухаживал. О нём просто забыли.

Бросаю взгляд на Михаила, надеясь, на то, что он расскажет мне о том, что вспомнит. Но надежды тают довольно быстро, так как он молчит. И это убивает меня.

— Знаю, что ты на меня злишься, но хотела бы услышать твои воспоминания, — тихо говорю я.

Его рот искривляется, и он ведёт плечом, явно показывая, что он не просто злится на меня, а обижен и оскорблен.

— Грег сказал мне, что от меня отказались. Вот здесь, — сухо произносит Михаил, показывая на арку справа. — Я спустился по лестнице, и он встретил меня прямо вот здесь. Я испугался, так как знал, что Грег делал нечто плохое, но он убеждал меня, что это не его вина. Его заставили делать это, угрожая, что убьют меня, и у него не было выхода. Да, я обвинил его и попросил, чтобы он отвёз меня домой. Грег сказал, что не может этого сделать, так как мои родители больше не хотят меня видеть и выгнали меня из дома. Он показал мне бумаги, подтверждающие его слова. Я расплакался, а Грег прижал меня к себе и сказал, что сильнее него меня никто любить не будет. Только он. И он всегда будет рядом со мной.