Книга Твои условия, страница 145 – Лина Мур

— Я не горжусь этим, но мы опаздывали на самолёт, а она ныла и ныла. Я не виноват.

— Мы никогда не ели брокколи, — признаюсь я.

— Вы всегда ели брокколи, — качает головой мама.

— Не-а, — смеюсь я. — Просто мы умели незаметно выбросить её. Вы помните, что после ужинов или обедов, когда была брокколи, мы всегда пачкались чем-то?

Оба родителя кивают.

— Так вот, мы специально это делали, так как каждый из нас с братом прятал брокколи в карманы и позже выбрасывал в туалет. А потом мы пачкались, чтобы было незаметно.

— Вот же вы засранцы, — смеётся папа.

— Но зато нас не поймали, — довольно улыбаюсь я. — Никогда. И брокколи была не единственным блюдом, которое мы ненавидели. Помните, что все наши растения умирали на кухне? Вы ещё думали, что это из-за отсутствия света, и переносили их поближе к окнам? Это из-за нас. Мы выливали в горшки кисель, молоко с мёдом и различные супы.

— Вы монстры, — громко смеются родители.

— А как иначе? Вы постоянно выдумывали очередное извращение с едой. Мы выживали.

— И я зуб даю, что все варианты выдумывал ты, — журит меня мама.

— Вообще-то, нет. Это был Мирослав. Фантазии у него было хоть отбавляй. Он спасал нас. Но когда Мирослав обижался, и вы кормили нас чем-то таким, то приходилось есть это, так как он не подсказывал нам, как избавиться от еды.

— А я ещё всегда хвалила его и считала, что хотя бы один сын у нас не привередлив. Обманщики, — цокает и качает головой мама.

Она снова смотрит на дверь, и в её взгляде появляется печаль.

Мы с отцом переглядываемся, понимая, что нужно снова отвлечь её.

— А помните нашу поездку в Диснейленд? Вы меня потеряли, — вспоминаю я.

— Нет, даже не думай, Михаил, снова ныть об этом. Мы не теряли тебя, это ты сбежал от нас, чтобы пригласить на свидание принцессу. Нет, этот номер ещё раз не пройдёт, — быстро реагирует отец.

— Вы меня потеряли, и точка. Мне было страшно, — тяну я.

— Не было тебе страшно, мы выловили тебя в чёртовом пруду. Ты мешал катающимся, потому что возомнил себя рыбаком, и нас едва не выгнали оттуда.

Я пожимаю плечами и нахожу ещё одно воспоминание. И так потихоньку я не даю ни одному из них снова вспомнить о том, что Павел так и не пришёл. Это странно. По моим ощущениям он должен был прийти. Павел просто не смог бы сопротивляться моей манипуляции. Я так делал раньше, чтобы он был в безопасности. Я сомневался в каком-то качестве в нём, а он упрямо доказывал, что я просто идиот.

— Я пойду прилягу. У меня разболелась голова, — шепчет мама и снова бросает взгляд на дверь.

— Иди с ней, я всё уберу, — говорю отцу.

Он кивает мне и сжимает моё плечо, а затем уводит маму. Уже сверху доносится до меня, как она всхлипывает и винит себя в том, что Павел не пришёл.

Загружаю всю посуду в посудомоечную машину и хмурюсь. Это просто неправильно. Я ошибся? Боже, как бы мне ни хотелось ошибаться в Павле и в своих надеждах. Но, выходит, я ошибся. Есть один вариант, чтобы проверить это.

Открыв балконные двери, выхожу в прохладу ночи и спускаюсь по веранде в небольшой сад. Поднимаю голову к небу и закрываю глаза. Волосы на затылке встают дыбом, и я распахиваю глаза, широко улыбаясь.

— Ты мог бы и в дом зайти, — оборачиваясь, говорю я.

Павел стоит прямо напротив меня, глядя сурово и с долей ненависти и злобы.