Книга Хулиганка для ботаника, страница 29 – Виктория Рогозина

Сосредоточившись на тексте, она повторяла параграф, будто от этого зависела её жизнь. Может, и зависела. Или хотя бы шанс не чувствовать себя круглосуточной неловкостью на ножках.

И тут шаги. Четкие, уверенные. Из комнаты мальчиков вышел Матвей. Уже переодетый — в чёрной рубашке, аккуратно заправленной в джинсы, с выправкой будто у кого-то из будущего управления. Он остановился на пороге и хмуро взглянул на Алису.

Орлова уткнулась в планшет, изображая живейший интерес к формулировке закона Архимеда, как будто это был роман века. Но взгляд на себе она чувствовала — почти физически. Как прожектор на школьной сцене, когда забыл слова.

— Доброе утро, — буркнул Матвей, всё так же хмуро.

Алиса кивнула, не отрываясь от экрана.

— Угу. Утро.

— Надеюсь, на следующий раз ты выучишь, как работает ручка на двери.

— Надеюсь, ты выучишь, как её запирать, — не выдержала Алиса и выпалила чуть громче, чем собиралась.

Матвей смотрел на неё ещё пару секунд, будто взвешивал девушку на внутренних весах, а потом фыркнул, разворачиваясь к кухонному уголку.

— Сарказм у тебя, конечно, крепче логарифмов.

Алиса глубоко вздохнула и наконец позволила себе украдкой на него взглянуть.

Ну вот, теперь и утренние стычки в коллекции… «Да, доброе утро, господин лорд из душа,» — мысленно пробурчала Алиса, лихорадочно прокручивая в голове формулировку закона Ньютона. — Сила равна… Масса на ускорение… или позору на квадрат стыда?

Но даже при всём старании взгляд всё равно то и дело возвращался к фигуре у кухни.

Из комнаты вышел заспанный Валера — с вихром на макушке, в растянутой футболке с логотипом какой-то старой рок-группы и с выражением полного непонимания происходящего.

— Что за шум, а драки нет? — пробормотал он, зевая и почесывая затылок.

Алиса уже открыла рот, чтобы что-то съязвить, но Матвей опередил её, даже не обернувшись:

— Обсуждаем последнюю лекцию по физике.

Валера недоверчиво прищурился, потом пожал плечами:

— А, ну тогда ясно. Мне вот больше геология нравится, — и, не дожидаясь реакции, пошёл в ванную, хлопнув дверью.

В гостиной повисла странная тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием планшета. Алиса медленно повернулась к Матвею, прищурившись:

— Физика, значит?

Он бросил на неё быстрый взгляд и усмехнулся. Почти незаметно, но она уловила в этом жесте нечто большее, чем просто насмешку. Будто он забрал эту утреннюю сцену себе в карман — маленький секрет, который он приберёт на потом, как козырь в затяжной партии.

— А ты думала, я сейчас на всю кухню объявлю, что ты вломилась в ванную с зубной щёткой наперевес?

Алиса покраснела ещё больше — если такое вообще возможно — и отвернулась к планшету.

— Всё равно это нечестно. Я была сонная. Это не считается.

Матвей хмыкнул:

— В жизни вообще много чего не считается. Привыкай.

Он взял себе стакан воды, сделал пару глотков и ушёл обратно в комнату, оставив после себя только ощущение лёгкого электричества в воздухе — будто от статического разряда.

Алиса уставилась в планшет, но слова снова расплывались.

Лекции шли своим чередом, вплетаясь в повседневность, как страницы учебников — плотные, насыщенные, но уже не пугающие. Алиса всё чаще ловила себя на том, что делает конспекты не по обязанности, а потому что действительно хочет понять. Её почерк, ещё недавно торопливый и размашистый, стал ровнее, а в голове начало выстраиваться что-то похожее на систему.