Книга Хулиганка для ботаника, страница 5 – Виктория Рогозина

— Вот! — сказала Елена, передавая папку Алексею. — Всё готово. Удачи вам, Алиса.

Алиса поднялась со стула, кивнула Елене:

— Спасибо… за всё.

Папка уже была под мышкой у Громова-старшего. Он молча кивнул и развернулся к выходу. Алиса пошла следом, на ходу бросив короткий взгляд в сторону Матвея.

Холод. Отчуждение. Поза, как на обложке буклета «Идеальный курсант идеальной программы». Белесые волосы, ровная осанка, взгляд сквозь тебя.

Слишком гладкий. Слишком правильный.

«Наверняка заучка и душнила», — подумала Алиса, сунув руки в карманы и зажав жвачку зубами сильнее, будто этим могла подавить раздражение.

Алексей уже открыл перед ней дверь, не оглядываясь.

Чёрный седан был дорогой до абсурда — блестел так, что в его боках отражалась даже хмурая пасмурная погода. Матвей молча занял место на переднем пассажирском сиденье, а Алиса устроилась сзади, стараясь не цокнуть языком: кожаные сиденья, приглушённый аромат свежего салона, тишина, как в музее. Слишком вылизано. Слишком чуждо.

Алексей Иннокентьевич завёл двигатель. Машина тронулась мягко, почти беззвучно. Несколько минут ехали молча — Матвей смотрел в окно, словно его тут вообще не было, а Алиса грызла жвачку и украдкой изучала спинку его кресла, будто пыталась понять, из какого он вообще теста.

Голос Алексея нарушил тишину — спокойный, уверенный, с лёгкой долей иронии:

— Знаешь что-нибудь о НеоПолисе, Алиса Сергеевна?

Она немного удивилась, услышав официальное обращение, но быстро собралась.

— Слышала. Ну… краем уха. Проект какой-то. Город. Что-то крутое и вроде как очень закрытое.

Алексей кивнул, не глядя в зеркало — просто продолжил говорить, как будто читал выдержку из личного манифеста:

— НеоПолис — наукоград. Мы строим его последние семь лет. Это город, где учёные, инженеры, айтишники, биотехнологи и другие специалисты не просто работают — они живут там. Весь город — как один большой проект. Самообновляющийся организм. Платформа будущего.

— Ага, — хмыкнула Алиса, уже чуть менее вызывающе.

Она не перебивала. Слушала. Бабушка всегда говорила — если взрослый говорит серьёзно, не нужно спорить. Внимание — это уважение. Даже если внутри у тебя всё клокочет.

Алексей продолжил, уже спокойнее, будто сам не заметил, что стал говорить мягче:

— Для подростков вроде тебя, у нас — образовательный кластер. Колледж — это только начало. Лучшие получают возможность остаться. Работать. Развиваться. Те, кто не справляется — возвращаются в старый мир.

Он сделал паузу.

— Ты ведь не хочешь возвращаться?

Алиса на мгновение задержала взгляд в окно. Прохожие, старые дома, лужи, мусор у обочины.

— Пока не знаю, — честно ответила она. — Но попробовать — могу.

Словно где-то внутри что-то шевельнулось. Не интерес — нет. Не надежда. Просто упрямое: а вдруг и правда получится?

Матвей повернул голову и медленно, с какой-то ленивой неторопливостью посмотрел на Алису. Его взгляд был внимательным, спокойным, как у человека, который привык оценивать — не для ссоры, не для конфликта, а просто... чтобы понять, с кем имеет дело. Ни интереса, ни неприязни. Словно разглядывал новую переменную в уравнении.

Алиса прищурилась, не отводя глаз. Она терпеть не могла такие взгляды — ровные, холодные, правильные. Казалось, он уже всё про неё понял, уже поставил свою аккуратную галочку: асоциальная, проблемная, ненадёжная. Ну-ну, подумала она. Слишком ты гладкий, чтобы знать, каково это — отрабатывать каждый день как последний.