Книга Развод в прямом эфире, страница 51 – Анастасия Ридд

— Арс, иногда усталость бывает настолько сильной, что даже отпуск не помогает, — я мягко провожу рукой его по щеке, и он не отстраняется, но и не поддается нежности. — Поверь мне, мы с папой решили, что пока так будет лучше для всех. И для вас с Анютой тоже. Здесь нам будет спокойнее.

Некоторое время сын молчит. Я вижу, как он обдумывает каждое слово, как он взвешивает полученную информацию, пытаясь разобраться в том, в чем порой даже взрослые не могут. По его взгляду я понимаю, каким будет следующий вопрос, и я мысленно готовлюсь к ответу на него.

— А папа будет к нам приходить сюда? — неуверенно спрашивает Арсений.

Мне становится слишком больно за сына. Ему так тяжело осмыслить всю ситуацию, и поэтому он продолжает искать зацепки. Я беру его руку в свою и чуть сжимаю, показывая, что мне понятны его чувства и очень важны.

— Знаешь, Арс, когда взрослые так сильно устают друг от друга, им иногда нужно время, чтобы не видеться вообще. Никак, — я делаю паузу. — Представь, что это как в больнице, когда врачи изолируют больного в отдельную палату, чтобы он никого не заразил и сам быстрее выздоровел. Наша с папой ссора — она как заразная болезнь. Если мы будем встречаться сразу, мы снова можем начать ругаться, кричать друг на друга. А страдать от этого будете вы с Анютой, будете переживать. А мы с папой очень не хотим вас снова ранить. Поэтому мы и договорились на время не видеться.

Арсений снова молчит, переваривая мои слова.

— Но он может прийти, когда мы в школе, — задумчиво произносит сын. — Или позвонить. Мы можем с ним хотя бы поговорить по телефону?

— Понимаешь, Арс, есть такой главный дядя, который называется судья, — я осторожно подбираю слова. — Этот дядя-судья пока решил, что папе лучше не знать, где мы живем, и не звонить нам. Временно. Чтобы дать нам всем время успокоиться, прийти в себя. Это правило, и его нужно соблюдать. Как правила дорожного движения. Пока светофор красный, нельзя переходить дорогу, даже если очень-очень хочется и кажется, что машин нет.

— Это из-за того, что он обнимался с тетей Олесей? — вдруг прямо спрашивает он.

Сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться с бешеной частотой.

— В том числе и из-за этого, — честно отвечаю я, чувствуя, как к горлу подступают предательские слезы. — Это была очень серьезная, большая ошибка папы. И тети Олеси. И когда взрослые совершают такие большие ошибки, последствия бывают большими и для них самих. Одно из таких последствий — вот эти строгие правила, которые установил судья.

— То есть он не найдет нас здесь? — после длительной паузы спрашивает сын. В его голосе слышатся тревожные нотки. Арса больше пугает не отсутствие папы в его жизни, а непонимание, как эта жизнь будет строиться дальше. Его пугает неизвестность, впрочем, как и любого человека.

— Нет, — твердо гоаорю я. — Не найдет. Здесь наша тайная база. Я вас никогда не подведу и не позволю никому вас обидеть. Никогда.

Я вижу, как по его лицу проходит волна облегчения, а напряженное плечики слегка опускаются.

— Ладно, — устало вздыхает он. — Тогда я все-таки хочу посмотреть, какая там вторая комната. Аня все равно заснет в восемь, как маленькая, а я буду смотреть фильмы до десяти.

— Нет, я не засну! Я тоже буду смотреть! — возмущенно восклицает Аня. — А я первая в дальнюю комнату!