Книга Развод в прямом эфире, страница 53 – Анастасия Ридд

Смахнув одинокую слезу, которая скатывается по щеке, я встаю с кровати и иду на кухню. Оказавшись в просторном помещении, я ощущаю себя здесь чужой. Включаю чайник и открываю шкафчик, чтобы достать кружку. Все вокруг чужое — кружки, тарелки, чайник, даже марка кофе, который вчера купил Глеб. У меня другая жизнь, но я все еще не могу перестроиться к новым реалиям.

Я открываю шкафчики, проверяя их содержимое, и машинально переставляю тарелки и продукты, хранящиеся в них, так же, как было в моем доме. Закончив с ненужной перестановкой, я беру в руки мобильный, чтобы проверить статистику блога. Делаю это механически и вдруг вспоминаю, что моего блога больше нет. Страница заблокирована за «многочисленные нарушения», а на восстановление уйдет много времени. Чувство опустошенности снова возвращается, погружая меня в уныние. Я осталась без голоса, без платформы и без инструмента, который долгое время приносил мне стабильный доход и давал ощущение востребованности.

Внезапный стук в дверь выдергивает меня из раздумий. Невольно бросаю взгляд на часы, которые показывают девять утра. Я иду в прихожую и открываю дверь, предварительно посмотрев в глазок. Это Маша, сестра Глеба, которая не дала мне впасть в депрессию, сказав, что поможет мне справиться с рабочими трудностями. Мой личный психолог.

Ее ослепительная улыбка действует как успокоительное. Девушка стоит на пороге с двумя бумажными стаканами кофе и смотрит на меня так, будто все мои проблемы уже решены. В ее глазах я вижу некий азарт и невольно улыбаюсь в ответ.

— Смотрю, ты тоже ранняя пташка, — мягко произносит Мария, переставая порог квартиры и протягивая мне один из стаканчиков. — Доброе утро!

— Доброе утро, — киваю я, принимая горячий напиток. — Не могу спать, когда в голове столько мыслей.

— И я не могу, — пожимает плечами. — Но у меня на это есть причина.

— Нужно что-то делать, а делать нечего. От этого я чувствую себя пустым местом, — признаюсь я.

— Это не так, — девушка отрицательно качает головой.

Она снимает куртку и, пройдя в гостиную, устраивается на огромном диване, на котором вчера прыгала Аня. Я сажусь рядом и начинаю рассказ о вчерашнем вечере, о непростом разговоре с детьми, делюсь своими страхами и переживаниями, словно передо мной сидит лучшая подруга, с которой мы прошли и огонь, и воду. Маша внушает доверие. Она внимательно слушает меня и иногда кивает.

— Ален, ты все сделала правильно, — серьезно произносит она. — Детям нужна правда, но не вся, чтобы не нарушить их психику. У тебя уже большой сын, и для него настоящее положение дел может оказаться крайне болезненным. Ты не стала очернять их отца, но объяснила ситуацию. Это самое главное. Сейчас им важно чувствовать безопасность, а безопасность можешь дать им только ты.

— Спасибо, Маш, — вымученно улыбаюсь я.

— А теперь, — она радостно хлопает в ладоши, — пора подумать о твоем возвращении. Но не в прошлую жизнь, а в новую.

Я изумленно смотрю на девушку, когда она достает свой ультратонкий ноутбук и открывает его, поворачивая ко мне. На экране появляется презентация, и на первом слайде я вижу перечеркнутую вывеску своей парикмахерской. Маша перелистывает страницу, и в открывшемся окне всплывает новый, привлекающий внимание логотип.