Книга Развод в прямом эфире, страница 88 – Анастасия Ридд

Судья дает слово мне.

— Ваша честь, я никогда не препятствовала общению детей с отцом. Я лишь просила о физической и психологической безопасности. Если суд сочтет возможным расширить формат встреч до еженедельных при сохранении контроля психолога, я приму это решение. Моя задача — не наказать Романа Андреевича, а защитить наших детей и дать им возможность сохранить отношения с отцом. Я согласна на предложение опеки.

В зале повисает тишина. Татьяна Алексеевна бросает на меня быстрый, одобрительный взгляд и коротко кивает. Роман замирает, а затем медленно поворачивает голову и смотрит на меня. В его взгляде читается недоумение. Очевидно, он не ожидал от меня подобного. Муж готовился к войне, а получил перемирие.

Судья удаляется для принятия решения, а мы выходим в коридор. Рома приближается ко мне, но резко останавливается в паре метров.

— Алена… — выдавливает он. — Спасибо. Я, наверное, не заслуживаю.

— Ты прав, — говорю я тихо. — Не заслуживаешь. Но дело не в тебе, а в наших детях. Им нужен отец. Если ты готов меняться — меняйся. Если нет, тогда ты останешься в их жизни просто формальностью. Выбор за тобой. Как и всегда.

Через полчаса судья оглашает решение: еженедельные встречи по субботам в присутствии психолога на нейтральной территории. Дети остаются со мной. Алименты — в максимальном размере, исходя из прошлых доходов Романа. Все ограничения, связанные с безопасностью, сохраняются до достижения детьми совершеннолетия.

Я выхожу из здания суда с легким сердцем. Глеб ждет в машине. Мы решили, что его присутствие может быть воспринято как давление. Но он здесь, как и всегда.

Я забираюсь в салон и молча смотрю на человека, который в нужный момент оказался рядом. И вдруг совершенно неожиданно чувствую, как слезы подступают к глазам. Приходит четкое осознание, что этот кошмар наконец-то закончился.

Глеб молча опускает ладонь на мои пальцы, чуть сжимая их. Мы сидим так несколько минут, не говоря ни слова.

— Едем? — наконец спрашивает он.

— Едем, — отвечаю я. — Давай сначала на стройку. Там сегодня последнюю краску наносят. Хочу посмотреть.

После стройки мы забираем детей и едем за город, чтобы отдохнуть от городской суеты.

Простая прогулка в лесу, где пахнет хвоей, расслабляет и дает то самое спокойствие, которого мне не хватало последние несколько месяцев.

Анюта бежит впереди, радуясь листве, которая шуршит под ногами, а Арс идет рядом с Глебом, разговаривая о чем-то серьезном.

Я нарочно немного отстаю от них, чтобы взглянуть на эту прекрасную новую картину со стороны. Спустя пару минут Глеб оборачивается, расплываясь в мягкой улыбке. И я улыбаюсь в ответ, чувствуя, как все внутри наполняется чем-то глубоким и настоящим.

— Мама! — восклицает дочка. — Иди сюда! Здесь ручеек!

Я подхожу ближе. Небольшой пробивающийся сквозь камни ручей действительно есть, и вода в нем прозрачная. Кажется, будто он как раз олицетворяет мою жизнь — немного тернистую, как эти камни, но чистую и настоящую.

Месяц спустя

Сегодня открытие нашего салона — детища, которое стало таким родным и ценным. В просторном холле пахнет свежей краской, дорогим парфюмом и тревожным предвкушением. Высокие потолки и панорамные окна добавляют к дизайнерскому интерьеру особый шарм, создавая место, куда хочется возвращаться снова и снова.