Книга Учительница сына. Будешь моей, страница 38 – Анастасия Сова

И правда вкусно.

— Ну?! Что я говорил!

— Фигня какая-то, — вру.

— Наверное, с одного глотка не распробовала. Давай еще один.

Пробую снова.

Наверное, я ни разу в жизни не пробовала настоящего вина, раз всякий раз оно напоминало мне по вкусу ослиную мочу (будто я знаю, какая она) и отбивало всякое желание пригублять алкоголь снова.

Черт… что-то голова начинает кружиться.

— Вадим…? — обращаюсь к хозяину дома, но вдруг…

Вдруг обнаруживаю себя в совершенно другой комнате.

Лежу на кровати, но мне дико неудобно. Пытаюсь сменить позу, но осознаю, что не могу этого сделать, потому что мои руки… привязаны к кровати…

А сама я в одном лишь белье!

— Блин… — выдыхаю разочаровано.

Снова дергаю путы, но они слишком крепкие.

Громов точно маньяк!

Когда выберусь отсюда, первое, что сделаю, подам на него в полицию! Даже его назойливые приставания не идут ни в какое сравнение с тем, что он меня привязал.

Но злюсь я сейчас, в первую очередь, на себя. Сама до такого довела. Допустила! Хочется одновременно и рыдать и нервно смеяться.

Но вдруг я слышу приближающиеся за дверью шаги. Уверенный широкий шаг. Это точно Громов.

Потому готовлюсь «накинуться» на него, как только войдет. Вот только вместо него дверь распахивает совсем другой человек:

— Пап, я… — глаза Захара расширяются, а у меня сердце летит в пятки. — Диана Игоревна?

Диана

Хочется провалиться сквозь землю!

Мое тело буквально вспыхивает от стыда, и я понимаю, что это самая постыдная ситуация, в которой я когда-либо оказывалась.

Самая глупая и тупая ситуация!

А Захар, нет бы выйти и закрыть дверь, или помочь, он продолжает стоять и разглядывать меня, предстающую сейчас перед ним «во всей красе».

Рыдания подступают к горлу, но мне удается их удержать.

Хочется хоть как-то прикрыться, но с закинутыми над головой руками я практически обездвижена. Могу только ноги в коленях согнуть, но это особо не поможет.

— Боже… Захар, это не то, что ты подумал! — с отчаянием в голосе произношу.

Я понимаю, что любое мое оправдание будет звучать глупо и нелепо. А выглядеть еще нелепее, чем сейчас, будет просто смешно.

Отрицать очевидное бессмысленно: я в постели его отца в одном белье. С привязанными руками, прямо как после ролевых игр. И этот факт напрочь перечеркивает все другие аргументы и доводы.

— А вы, наверное, думаете, что мне лет пять, да?

— Конечно, я ничего такого не думаю, — спешу оправдаться. Стыд все еще горит пожаром на моих щеках.

Мне в принципе некомфортно находиться в белье перед мужчиной, а перед учеником — это совсем унизительно. Полный провал! Мне кажется, сейчас каждая клеточка моего тела буквально горит.

— Когда я говорил, что вам надо потрахаться, я не имел в виду делать это с моим отцом! — Захар как-то меняется в лице, словно теперь воспылал ко мне ненавистью. А я ведь ни в чем перед ним не виновата!

— Да ничего у нас не было! — выпаливаю.

Почему я вообще должна оправдываться за то, чего не совершала?

— Просто помоги мне отвязаться, и я уеду! — перестаю блеять и «включаю учительницу».

— Нет, — коротко отвечает мне Захар.

— Что?

— Не буду я вас отвязывать, — поясняет парень. — Это же не я вас привязал. Вот кто привязал, тот пусть и отвязывает, — усмехается Громов-младший. Тянется за чем-то в карман.