Книга Мишень Номер Один, страница 94 – Вета Мур

— А вот и нет.

— Поминки?! – резко подскочила я подумав о бабушке, которую давно не видела. Папа не хочет, чтобы она появлялась в нашем доме. – Что-то с бабушкой?!

— Эта старушенция ещё меня переживёт, – недовольно выдохнул папа.

— Эта старушенция – моя бабушка и твоя тёща, – мягко улыбнулась я подойдя к зеркалу. В отражении на меня смотрела довольная Валентина, которая только вчера целовалась с Его Светлостью. И она всё ещё ждёт продолжения!

Папа цокнул и посмотрел на время.

— У тебя есть сорок минут. Жду тебя внизу.

— Мне нужно больше подробностей, – фыркнула я перебирая свои платья. – Мы поедем в ресторан или это просто званый завтрак с твоими партнёрами? Надо же знать, как одеться.

— Одевайся, как хочешь, – сказал у самого выхода папа. – Званый завтрак будет у нас дома.

— Как это? – выглянула я из-за двери личной гардеробной, к которой относилась с предельной нежность. Родители обустроили её мне ещё в двенадцать лет, когда наряды перестали помещаться в шкафу. Я любила в ней находится. Такая светлая, с подсветкой полок, с отдельными местами для обуви и многочисленных сумочек.

— Вот так, – ответил папа. – Твоя мать уже почти всё подготовила.

— Заставил её с самого утра стоять у плиты?

— Не надо тут мне, – недовольно фыркнул папа. – Я предлагал вызвать кейтеринг. Но ты знаешь свою мать… Я всё сама. Мне посторонние на кухне не нужны.

Я рассмеялась и занырнула вглубь вещей.

— Только быстренько! – закрылась дверь в мою комнату.

Мне всё не нравилось. Слишком яркое, слишком тёмное, слишком короткое. На глаза попалась спортивная кофта Светлого. Хотелось надеть её и носить целый день не снимая. От неё веяло уютом. Но момент неподходящий. Я аккуратно повесила её на вешалку рядом с хоккейной толстовкой и схватила первый попавшийся наряд. Это ведь не светская встреча.

******

Добавляя последние штрихи лёгкому нюдовому макияжу, я услышала, как к дому подъезжает незнакомая машина. Я подбежала к окну, но владельца новенькой белой Феррари так и не увидела.

Серьёзные дяденьки приехали на своих серьёзных машинках. Ничего нового.

Внизу послышались восторженные голоса и тяжёлые шаги. Я поправила обычное обтягивающее платье с опушенными плечами, надела новенькие туфли на тонком каблучке, сделала небрежный пучок и побрела вниз. Стараясь не свалиться кубарем с лестницы.

— КАК ВЫРОС! – восторженно похлопал папа по плечу какого-то молодого парня.

Выглядел он неплохо. Светлые волосы, голубые глаза, спортивная фигура с правильными чертами лица и высоким ростом. Золотая мечта любой девочки, которая в детстве мечтала о Кене на беленькой машине. Он слишком молод, чтобы работать с папой, но не слишком стар, чтобы оставить его без внимания. Деньги у него имеются, а значит – и связи. Это по мою душонку.

Глаза папы и моего нового друга остановились на мне. Папа одобрительно кивнул, а парень – оценивающе осмотрел меня с ног до головы. Будто я была на выставке ценных предметов.

— Это моя дочь, – быстро подбежал ко мне папа и положив руку на спину – аккуратно подтолкнув меня в сторону блондинчика. – Вы в детстве любили вместе играть в песочнице. Валька постоянно била тебя лопаткой по голове.

Я натянула улыбку и мягко протянула руку. Держать себя в обществе я умею.

Папе очень важно общественное мнение. Ещё в начальной школе, он решил, что его маленькая Валентина должна заниматься важными делами, а не играть с другими девочками в куклы. Шныряя без дела. Тогда он и отдал меня на пение, скрипочку и дополнительные языки. Оплатил лучших учителей. Чтобы у меня не было даже свободной минуты на мысли о чём-то, что может не понравится Валентину Оленьеву. Мне нравились языки, я ходила на них с удовольствием. В отличие, от пения. От моего визга трескались стёкла, а мышки хотели спрятаться по своим норкам. Учительница пыталась из меня что-то слепить. Но видя моё нежелание и «талант», просто сказала родителям: «Понимаете, Валечке пение не подходит. У неё…, как это помягче сказать… медведь на ухо наступил.»