Книга Мишень Номер Один, страница 97 – Вета Мур

— Всем доброе утро, – сказал милый голосок.

Рука зависла. Я на секунду перестала дышать. За столом стало настолько тихо, что можно было услышать тиканье настенных часов.

— Олеся? – тихо спросила мама, будто не поверив.

Боковым зрением, я увидела, как она резко поднялась и полетела в сторону Олеси. Наверное, начала обнимать её и целовать. Так давно дочь не видела. Неблагодарную дочь, которая даже не удосужилась успокоить маму одним сообщением.

Мама начала лепетать, как скучала и как рада её видеть. А я еле сдерживала слёзы. Слёзы полны обиды и злости. Органы сжались в тугой ком, а сестринские чувства превратились в пепел, который унёс за собой декабрьский ветер. Я ей не рада. Не после стольких месяцев молчания. Лучше бы она не возвращалась. Потому что я знаю – она снова уедет. Снова нас бросит.

— Спасибо, что пригласили нас…

Ложка выскользнула у меня из рук и со звуком упала на пол. На этот раз я не удержалась и подняла глаза. Надеялась, что мне показалось, что голос просто похож. Но нет. В этот момент, внутри меня что-то умерло. Слёзы застыли в глазах. Приоткрыв рот, я попыталась прийти в себя, пока грудь что-то сдавило не давая сделать вдох.

На меня смотрел Светлый.

Он стоял у белой арки приобняв мою сестру. Мою сестру! Когда только вчера целовал меня, касался моей кожи той самой рукой, которая сейчас так нежно прижимает к себе Олесю! Они выглядели, как та самая счастливая парочка из глянцевого журнала. Выглядели такими счастливыми… А мне хотелось сдохнуть от обиды глядя на их счастье. Ненавижу! Ублюдок чёртов!

Я остановилась у двери, которая была уклеенная разными картинками и провокационными надписями. Олеся украсила вход в свою комнату ещё в подростковом возрасте. Назло родителям, которые хоть и пытались вразумить дочь, насильно мешать её творческому порыву не хотели. Валентин даже пережил первую татуировку и пирсинг старшей дочери. Лишь бы она была счастлива.

Валентина прислонилась ухом к двери и прислушалась. Тишина. В моменты ломки, Олеся пугала Валю. Она могла кричать, биться головой о стенку и даже умолять на коленях. Лишь бы ей дали желанное. Единственное время, которое Валя могла провести время с сестрой – когда та спала. Она тихо прокрадывалась внутрь и обнимала обессиленную Олеську, которая валялась среди разбросанных вещей на холодном полу.

Оленьевой было невыносимо смотреть на страдания самого родного человека, который молил о помощи именно её. Олеся надеялась, что Валя собственноручно будет и дальше убивать её очередными наркотиками, на которые подсадила бывшая любовь.

— Валя? – послышался обеспокоенный голос Олеси. – Это ты?

Девушка крепче сжала телефон и немного отошла от двери. Было страшно находится с Олесей один на один. Родители уехали несколько часов назад на день рождение друга семьи, а её оставили присмотреть за сестрой. Чтобы она следила за состоянием старшей дочери, и в случае чего – сразу же звонила.

— Не молчи… – жалостливо протянула сестра. – У меня уже крыша едет… Поговори со мной…

— Уже поздно. Ложись спать, – твёрдо сказала Валя продолжая сжимать телефон. Она просто хотела войти в свою комнату, надеть наушники и забыть о том, что за стенкой находится страдающая сестра.

— Хотя-бы ты не бросай меня, – дрожащим голосом сказала Олеся. – Мама, папа, даже этот хренов доктор… Все они думают, что я не в себе, что мне нужна помощь. Может быть. Но разве я не заслуживаю простого разговора? Ты – единственная, кто меня любит. По-настоящему.