Книга Кривые зеркала, страница 75 – Жанна Даниленко

— Смотри, Юля, что мы имеем: живот симметричной формы, равномерно участвует в акте дыхания, ран на животе нет, повреждения кожных покровов тоже отсутствуют. Колото-резаная рана размерами два на два с половиной сантиметра зияет на два сантиметра выше мечевидного отростка грудины. Раневой канал идёт справа налево и спереди назад, так как нож пациент держал правой рукой. Гемодинамика в норме, по всей видимости, серьёзных повреждений внутренних органов нет… А их вообще нет, так как дном раны является грудина, — радостно сообщил он. — Вот и всё, рану мы ушьём, а суицидника отправим под наблюдение в палату. — Юля слушала внимательно, наблюдая за его руками. — Я тебя швы накладывать научу, — пообещал он ей. — Тебе пригодится, вот прямо сегодня и начнём учиться.

Когда покидал операционную, отметил, что настроение Юли заметно улучшилось. Конечно, надо бы с ней поговорить, но в данный момент столько дел, что не до разговоров.

Как только сел заполнять историю болезни, пришла старшая сестра с заявками на медикаменты и материалы. Глянул, подписал.

— Тут ещё заявление Лапиной на работу. — Старшая положила перед ним листок, исписанный аккуратным, пока ещё разборчивым почерком. — Девочка исполнительная, работает хорошо. Подпишите?

— На ставку? — Он удивился, этого они с Юлей не обговаривали, да и вообще о работе не говорили. Сестра же утвердительно кивнула. — Подпишу. Но как занятия начнутся, ни о какой ставке речи и быть не может. Ей учиться надо.

— Это уж вы сами решайте, — ответила старшая сестра. — У меня на три месяца санитарка есть, а там видно будет. Ночные ей ставить?

— Да, соответственно моему расписанию. — Он подписал заявление и остался доволен собой: следующие три месяца Юля будет при нём.

А дальше навалилось столько работы, что даже присесть было некогда. Освободился Иван около пяти и решил найти Юлю сам. Заглянул в операционную, потом в сестринскую, но нигде её не обнаружил. В сестринской только Татьяна переодевалась, собираясь уходить. Естественно, он спросил у неё, где Юля, но та ничего внятного ответить не смогла. Иван расстроился, он надеялся остаться с Юлей наедине пораньше, а она будто сквозь землю провалилась. Странно, напросилась с ним на дежурство, а сама куда-то ушла.

Он вернулся в свой кабинет и заварил чай. В этот момент чашка крепкого чая казалась блаженством, но сбыться этому счастью не удалось, потому что зазвонил внутренний телефон, и как только Иван снял трубку, он услышал взволнованный голос Юли.

— Иван Дмитриевич, тут такое! Спуститесь, пожалуйста, в приёмный! Кровь хлещет, а я не знаю, что с этим делать, и как назло никого нет! — В её голосе сквозила паника.

— У кого кровь, Юля? — Ивану казалось, что душа ушла в пятки, а сердце готово выскочить из груди, но она говорила, значит, всё не так страшно.

— Он не представился, а я не спросила… — взволнованно ответила она и обратилась уже явно не к нему. — Скажите, как я могу к вам обращаться?

Иван уже не слушал, что там ей ответят, он торопился в приёмный покой.

В смотровой на кушетке лежал прилично одетый мужчина интеллигентного вида с очень бледным лицом. Руками он зажимал живот слева, в районе желудка, а по его рукам текла кровь темно-вишневого цвета, да и около кушетки формировалась кровавая лужица. Юлька стояла рядом около стены, тоже ужасно бледная с широко раскрытыми от страха глазами.