Книга Николь. Именно ураган во всём и виноват, страница 75 – Анна Богоданная

— Бер, любимый. Я хотела тебе сказать… - он закрыл ей рот поцелуем. Очнулась она уже в постели, когда стонала от удовольствия. Бернард, прижав её руками к кровати, продолжал целовать, опускаясь всё ниже... – Люблю тебя, Бер. Люблю! – шептала от наслаждения и извивалась от смелых ласк своего любимого. И умирала в оргазме и вновь возрождалась для новых ощущений. Казалось, блаженство никогда не закончится!

— Бернард, любовь моя, отпусти, – взмолилась Николь уже через час. – Давай немного отдохнём! Нужно позвонить. – нашла она причину для перерыва, - Вряд ли мы успеем до 5 января вернуться в Париж, и тем более в Сен-Тропе. Да и родителям нужно позвонить, они же не знают, что мы улетели в Дублин.

— Мы всё успеем, Ники, любовь моя. Побудь со мной ещё немного, я горю огнём! Затуши́ меня, - он улыбнулся, - или задуши́, это уж будет наверняка! – Бернард засмеялся и, взгляд его, обрёл трезвое выражение.

— Ну вот, наконец-то, - Николь слегка коснулась пальцами его глаз, - теперь я вижу своего Бернарда.

— А тот был не твой? Не понравился? – он удивлённо взглянул на невесту.

— А тот был, Чемпионом мира по доведению женщин до безумия… Я чуть Богу душу не отдала от твоих ласк. Было так чудесно, что не хотелось вообще больше ничего в жизни. Только бы и лежала под тобой или на тебе… - она покраснела и встала с кровати. – Чур, я первая в душ …

За окном снежная пелена плотным покрывалом застилала горизонт. Не было видно ни зги́.

* * *

«Не было видно ни зги́» — это фразеологизм, означающий полную, непроглядную явь, когда ничего не видно. Слово «зга» устаревшее, и его точное значение спорно, но чаще всего предполагается, что оно происходит от древнерусских слов «стега»/«стьга» (дорога, тропа) или обозначало элемент конской упряжи (кольцо), то есть, буквально, «не видно даже дороги» или «не видно даже кольца».

* * *

Бернард удовлетворённо улыбнулся, вспомнив ураган страстей, который только что бушевал на этой кровати, но тут же его лицо стало серьёзным: «Пожалуй, при такой погодке, мы действительно не успеем в Сен Тропе. - Пробурчал он себе под нос. – Правда, есть ещё целых два полных дня до 05 января. Можно не возвращаться в Дублин, а сразу лететь в Париж из Глазго. Конечно, так и сделаем. А от Парижа до Сен-Тропе рукой подать».

— Куда рукой подать? – выходя из душа, осведомилась Николь. Она подошла к Бернарду, на ходу вытирая волосы. Присела рядом на краешек кровати. – Ты знаешь, Бер. Я совершенно счастлива! И всему виной – ты, мой любимый.

— Ах, я ещё и всему виной? – шутливо отреагировал он. – Ники, я подумал, что лететь в Париж можно из Глазго, не залетая в Дублин. Это будет быстрее. Так мы сможем успеть в Сен-Тропе вовремя.

— Ну, на квартиру в Париже, нам, всё равно, нужно будет заехать, хотя бы на минутку.

— А это обязательно?

— И как ты себе представляешь «гостей с севера», таких, как мы с тобой? Я в длинной шубе, в чемодане ещё одна. На голове малахай. На ногах меховые унты. Мы с тобой в таком виде приезжаем в Сен-Тропе на Лазурный берег! Хотелось бы переодеться. Да и тебе, на мой взгляд, будет не лишним сменить гардероб. Согласен?

— Согласен, моя прагматичная. - улыбнулся в ответ Бернард.

Николь подошла к окошку.

— А погодка всё ещё на кого-то сердится. Интересно. Мы с тобой второй раз попадаем в ураган. Силы природы, словно специально, оставляют нас с тобой вдвоём. А знаешь, Бер. Мы ведь знаем друг друга совсем недавно. А я ощущаю, что знакома с тобой очень давно. Как ты думаешь, к чему бы это?