Книга Тамбовский волк, страница 11 – Виктория Рогозина

— Он контролировал двор. Район. Людей. Учителей в школе он не боялся — они боялись его. — Полина криво усмехнулась. — Помню, как одна девочка пожаловалась, что он у неё телефон отобрал. Через день она уехала к тёте в другой город. Просто... исчезла.

Она сжала ручку в руке, будто стараясь через давление на пластик унять напряжение в груди.

— Он не из банды, не из группировок. Ему это и не нужно. У Макара свой закон, и он его единственный судья. Он как... как ураган. Вроде всё тихо, а потом сносит всё к чёрту. Понять, что он задумал, невозможно.

— А ты… ты его не боишься? — тихо спросил Денис, в голосе прозвучала искренняя тревога.

Полина чуть усмехнулась, хотя в глазах мелькнула тень:

— Боюсь. Но я его знаю. Хуже — он знает меня. А это, поверь, страшнее.

Он кивнул, молча, будто переваривая услышанное. В коридоре хлопнула дверь, Леонид Минаварович вернулся, всё ещё что-то договаривая по телефону. Взгляд его скользнул по аудитории — без эмоций, чуть утомлённый.

— Ладно, — сказала Полина, выпрямляясь. — Нас ждёт ещё сорок пять минут битвы за понимание гласных. Выживем?

Денис кивнул, но перед тем как вернуться к своей тетради, наклонился чуть ближе и сказал:

— Если что, зови. Не важно, кто он. Я не дам тебя в обиду.

Полина не ответила. Только кивнула еле заметно и уткнулась в тетрадь, но в груди стало теплее. Тихо, спокойно — будто кто-то положил ладонь ей на плечо. Полина пробежалась глазами по своему конспекту, проверяя, не упустила ли что-то важное. Строчки, исписанные аккуратным, чуть наклонным почерком, тянулись по страницам ровными рядами — результат не только усердия, но и привычки к борьбе за успеваемость. Она машинально провела пальцем по краю листа, чувствуя, как напряжение от предыдущего разговора с Денисом понемногу уходит.

Из коридора донёсся щелчок каблуков, а затем в дверном проёме возникла староста — Надя. Среднего роста, с тонкой талией и выраженными бёдрами, она двигалась уверенно, будто вся аудитория принадлежала только ей. Светлые волосы были уложены в безупречную причёску, на лице — тонкий, чуть надменный макияж.

— Слушай, Соболева, — обратилась она, демонстративно не взглянув в сторону Дениса, который всё ещё сидел рядом, — мне нужно, чтобы ты сменила тему по истории. Ту, что ты выбрала, я тоже хотела. Мне она важна.

Полина медленно подняла взгляд, не сразу отвечая. На лице у неё появилось выражение лёгкого недоумения.

— Я уже написала половину реферата, — спокойно сказала она. — И тему, напомню, мы выбирали ещё две недели назад. Ты могла выбрать любую.

Надя стиснула губы. Она шагнула ближе, сложив руки на груди и чуть склонив голову набок.

— Мне кажется, ты не совсем поняла. Это просьба… от старосты, — голос у неё был вежливым, но вежливость эта казалась искусственной, как лак на ногтях — блестящий, но легко сдираемый.

Полина усмехнулась, но не язвительно — устало.

— А мне кажется, ты не совсем поняла, что я не собираюсь тратить ещё две недели на новый реферат. Особенно ради твоей важности.

В голосе Полины звучала твёрдость, почти равнодушие — и это, как видно, задело Надю сильнее любого крика.

Та фыркнула зло, как кошка, которой отказали в внимании, глаза её сузились.

— Ладно, посмотрим, как ты заговоришь, когда оценку поставят ниже, чем ты рассчитывала, — бросила она и резко развернулась, каблуки застучали по линолеуму.