Книга Тамбовский волк, страница 121 – Виктория Рогозина

Но вот — навес над входом, стеклянные двери вокзала. Над головой — табло, светящееся тепловатым светом. Она вскинула глаза, цепляясь взглядом за строчки:

Поезд №047 Самара — Тамбов. Платформа 3. 17:07. Отправление...

Слово «отправлен» будто ударило кулаком в живот. Она чуть не задохнулась.

Полина рванула вперёд. Метнулась через турникет, даже не поняв — сработал ли он, крикнул ли охранник. Она неслась по серой плитке, срываясь в бег по ступеням, через переход, потом вверх по лестнице. Люди сворачивали, возмущённо прижимались к стенкам.

— Простите… Простите, пожалуйста… — дрожащим голосом бормотала она.

И вот — выход на платформу.

Воздух сразу стал другим — прохладным, со вкусом железа, масла, и отдалённым запахом дыма. Она выбежала, поскользнулась на щебне, выставила руки, чудом не упала. Поднялась. Сделала шаг — другой…

И остановилась.

Поезд уходил.

Он уже был далеко. Последний вагон — серый, с чёрной полоской, надписью «ФПК» и неяркими огнями — медленно исчезал за изгибом путей. Где-то вдалеке звучал металлический скрежет — отъезжающее чудовище увозило с собой всё.

Макар уезжал.

Навсегда?

Сердце Полины вдруг сжалось, как от сильного холода. Она сделала шаг вперёд, ещё один, как будто всё ещё надеялась — вот, сейчас… он выйдет из вагона, заметит её, позовёт по имени. Но платформа пустела. Остались только случайные прохожие, шум вокзала, приглушённый гул двигателей, стук чемодана по плитке.

И ветер.

Сухой, осенний, беспощадный.

Полина стояла, не двигаясь. В глазах плыло. Грудь вздымалась в неровных вдохах. И что-то тихо рвалось внутри, как нитка — не одна, а много сразу, целый клубок узелков.

Макар уехал.

А она не успела.

Кто-то откашлялся за спиной — сухо, будто случайно, но слишком близко, чтобы это был просто случайный прохожий. Полина вздрогнула, резко обернулась… и замерла. Перед ней стоял Макар.

Он был тут — настоящий, живой, в той же чёрной куртке, с закинутым за плечо ремнём спортивной сумки и чуть растрёпанными от ветра волосами. Щёки порозовели от холода, на губах играла лёгкая, почти снисходительная улыбка. Глаза смотрели внимательно, пристально, и в этих глазах было всё: и боль, и нежность, и усталое примирение с тем, чего он, как ему казалось, не должен был иметь.

— Удивительно, как с такой внимательностью ты ЕГЭ сдала на сотню, — негромко сказал он, чуть склонив голову набок, будто присматриваясь к ней, как в детстве, когда они спорили о чём-то важном, а потом оба забывали, с чего всё началось.

Полина стояла, тяжело дыша, не веря своим глазам. В ушах стучало — от бега или от накативших эмоций. Макар не исчез, не уехал, не растворился в пейзаже уходящего поезда. Он был здесь. И смотрел на неё так, будто видел её в первый раз — измученную, запыхавшуюся, но всё равно самую родную.

— Я... — она оглянулась, будто пытаясь найти логическое объяснение тому, что происходит. — А поезд?..

— Ты перепутала платформу, — сказал он спокойно, даже с оттенком лёгкого веселья в голосе. — Поезд Самара–Тамбов уходит с соседней. Отсюда — только на Сочи, если хочешь резко сменить направление жизни.

И будто в подтверждение его слов, над головами прохрипел динамик:

— Внимание, пассажиры! Поезд номер сто три, сообщение Самара–Тамбов, отправляется с третьего пути.