Книга Тамбовский волк, страница 21 – Виктория Рогозина

— В «Арену»? — переспросил Денис. — От универа заказали автобус, нас отвезут. А вот обратно, если поздно будет — только такси. Или пешком, если ты фанат экстрима.

— Спасибо, пешком я уже в озеро сходила, — усмехнулась Полина, и все снова рассмеялись. В комнате становилось всё уютнее: чай остывал, но разговор только набирал тепло.

— Мне девчонки рассказывали, — оживлённо начала Регина, — что вечеринки для первокурсников — это не просто тусовка, а прям настоящее шоу. Там сцена, свет, дым-машины, конкурсы, диджеи, всё блестит, все танцуют. Запоминается на всю жизнь.

— Лишь бы на утро стыдно не было, — мрачно пошутила Полина, поднимая кружку с недопитым чаем.

Регина расхохоталась, почти пролив свой напиток, а Денис хмыкнул:

— Главное — обратно добраться без приключений. А то после таких вечеринок народ по кустам ищут.

Полина тяжело вздохнула, поставила кружку на стол и сказала с ироничной серьезностью:

— Если тыкать всем гопникам фразой «Тамбовский волк мне товарищ», то, глядишь, и без проблем вернёмся в родную общагу.

— Ещё и с сопровождением, — добавил Денис, и они снова рассмеялись.

Вечер продолжался в лёгкой, дружеской атмосфере, и даже мысли о предстоящем празднике казались теперь чуть менее тревожными.

— И вот почему, — с чувственным нажимом произнесла Нинель Эдуардовна, театрально воздевая руки, — мы не можем рассматривать грамматическое значение вне морфологической формы! Оно же, как мрамор в скульптуре, должно быть впечатано в структуру!

Полина сидела, глядя куда-то мимо преподавательницы, не моргая. Слова про морфологию звучали как будто из-под воды. Её сознание вдруг провалилось в прошлое — в Тамбов.

Она вспомнила, как кричала, когда Макар нагонял её после школы, дергал за косички, толкал в сугроб, как она рыдала от обиды, а он только смеялся, делая вид, что это шутка. Вспомнила, как однажды впервые ударила его портфелем, как он удивился, но потом, вместо злобы, разразился смехом. С этого и начались их «перемирия», вечно хрупкие. Они попадали в медпункт с ссадинами — то она оступалась, то он «случайно» задел её, и оба хмуро сидели в очереди к травматологу, молча, упрямо глядя в одну точку.

Полина вздрогнула — прозвенел звонок. Она машинально собрала вещи. Рядом поднялся Денис, улыбнулся:

— Пойдём?

Они вышли из аудитории. Денис что-то весело рассказывал — о соседе по комнате, который умудрился вскипятить воду в чайнике без воды, о странном преподавателе истории, о коте, которого он подкармливал у корпуса. Он старался вовлечь Полину, заражал её смехом, но девушка лишь изредка кивала и натянуто улыбалась.

Прошлое не отпускало. Оно, как гудящий фон, не давало полностью вернуться в реальность.

Полина задумчиво переодевалась, машинально застёгивая молнию, натягивая ткань, поправляя край джемпера. Мысли о Макаре не отпускали. Он будто снова преследовал её — не физически, но навязчиво, как тень прошлого. Его боялись. Тогда, в Тамбове, его боялись на районе, в школе, даже взрослые смотрели на него с осторожностью. А теперь... теперь всё будто повторялось, только место действия сменилось — теперь это была Самара.

Она бросила короткий взгляд на своё отражение в зеркале: на ней был укороченный чёрный вязаный свитер с длинными рукавами, обнажающий стройную талию, узкие чёрные джинсы с небольшими разрезами на коленях и чёрные кроссовки. На плече — небольшая чёрная сумка. Образ был сдержанным, но притягательным, от него веяло уверенностью и протестом одновременно.