Книга Тамбовский волк, страница 35 – Виктория Рогозина

Он прижал её к стене, и Полина невольно выгнулась ему навстречу, чувствуя, как в груди поднимается волна желания, страха и восторга. И вдруг — обрыв.

Резко проснувшись, она чуть не скатилась с кресла. Аудиокнига на французском монотонно звучала в наушнике, и в комнате царила полумгла. Сердце всё ещё бешено колотилось, дыхание сбилось, а перед глазами стояло лицо Макара — не из сна, настоящий, близкий.

В ту же секунду в дверь постучали. Полина вскочила, скидывая наушники, метнулась к двери, запнувшись о ногу кресла, и распахнула её.

На пороге стоял Макар. Он нахмурился, разглядывая взъерошенную, раскрасневшуюся Полину, растрёпанные волосы, чуть припухшие губы, пульсирующую жилку на шее.

— Ты как будто спринтерский забег устроила, — усмехнулся он, но голос звучал мягко.

Полина вспыхнула ещё сильнее и растерянно отступила назад. Она не знала, куда себя деть — то поправляла рукав, то сглаживала невидимую складку на брюках, то теребила край футболки.

Макар, не спеша, вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Его взгляд цепко следил за каждым её движением.

— Ты чего такая?.. — начал он, но сам не закончил. — Или... не надо. Сам догадаюсь.

Полина невольно отступила ещё на шаг, но не из страха — скорее от того, что её снова захлестнуло то самое чувство: щемящее, глубокое, тревожно-сладкое, как во сне.

Полина смотрела на него, будто не веря. Легкий ветерок из открытого окна шелестел занавеской, но в комнате, казалось, стало тесно от ощущений. Макар стоял напротив, высокий, небрежный, с непроницаемым выражением лица, и в его руке была аккуратная прямоугольная коробка. Он протянул её спокойно, как будто не придавал жесту никакого особого значения.

— Это что?.. — прошептала Полина, нерешительно принимая коробку. Пальцы дрогнули, касаясь гладкого картона, плотного, как дорогая обложка книги.

— Смартфон, — коротко ответил он. — Новый. Извинения от тех ребят за вчерашнее.

Слова ударили глухо, будто в грудную клетку. Полина вспыхнула, словно внутри неё разлился жар, и взгляд её метнулся от коробки к лицу Макара. Она увидела, как на его губах появилась тень усмешки, чуть насмешливая, но не злая.

— Не волнуйся, — добавил он лениво, — я их почти не бил.

Она вскинула на него глаза — широко распахнутые, с нотками растерянности и чего-то ещё, неоформленного, неосознанного. Всё это казалось нереальным: коробка в руках, тяжёлый взгляд Макара, его спокойствие, как будто он всегда был рядом.

— Макар… — выдохнула она. — Это… это слишком. Это дорого. И вообще… мне неловко.

Он пожал плечами, словно это было что-то обыденное, не стоящее обсуждения. Руки засунул в карманы джинсов, приподнял одну бровь, глядя на неё сверху вниз — спокойно, с той уверенностью, от которой внутри у Полины дрогнуло всё.

— Мне — не дорого. А тебе — пригодится. Возьми.

Слова прозвучали просто, без давления, но в них чувствовалась та сила, от которой не хочется спорить. Полина стояла, прижав коробку к груди, будто держала что-то хрупкое, и чувствовала, как с каждым его словом у неё внутри медленно тает лед. Он не просил. Он просто отдавал. И в этом было что-то большее, чем просто подарок.

— Спасибо… — прошептала она, не отрывая взгляда.

— Поехали в кино, — спокойно повторил Макар, словно речь шла о чём-то самом обыденном.