Книга Тамбовский волк, страница 5 – Виктория Рогозина

За спиной, тем временем, Макар, казалось, даже затих. Или хотя бы перестал сверлить окружающих взглядом.

На физике Полина снова села рядом с Денисом — оказалось, что они сработались легко и быстро, как будто знали друг друга дольше, чем один день. В отличие от шумной компании позади и галдящих у дверей первокурсников, рядом с Денисом было спокойно. Он, хоть и немного зажатый, оказался наблюдательным, с тонким чувством юмора.

— Ты, кстати, где живёшь? — спросила Полина, доставая тетрадь. — Я в общежитии номер семь на втором этаже.

— В седьмой общаге, третий этаж. Прямо над вами, выходит, — с лёгкой улыбкой ответил Денис. — Сам приехал из Отрадного.

— Это которое в Самарской области?

— Угу. Два часа на электричке, если без задержек. Хотя, говорят, староста группы — Надя — считает таких, как я, изгоями.

Полина повернулась к нему с искренним недоумением.

— Серьёзно?

— Ага. По её логике, «местный» — это либо Самара, либо в крайнем случае Тольятти. Всё остальное — периферия, — Денис пожал плечами, будто эта странная классификация его уже не удивляла.

Полина фыркнула.

— Ага, а дальше, по всей видимости, начинается «ничейная земля»?

Позади раздался сдержанный кашель — характерный, многозначительный. Полина не оборачивалась, просто закатила глаза и бросила в сторону, не повышая голоса:

— Надя может сильно обломаться с такими установками. Особенно когда поймёт, что провинция ей может фору дать.

Сзади послышался хмык — довольный, почти одобрительный. Макар. Он явно слушал весь разговор, и теперь, откинувшись на спинку стула, улыбался себе под нос. Полина почувствовала, как её раздражение снова на секунду подскочило, но тут же выдохнула. Макар — это постоянный фон, к которому, возможно, придётся привыкнуть. А Денис — вот кто сейчас по-настоящему важен. С ним было легко. И тепло. И никакой провинциальный штамп это не отменит.

Вскоре они с Денисом направились на последнюю лекцию — французский язык. Аудитория была уютной, с большими окнами, через которые проникал мягкий осенний свет. Полина заняла место у стены, Денис устроился рядом.

Преподавательница появилась моментально — будто вылетела из-за двери. Невысокая, с вьющимися светлыми волосами и живыми глазами, она сразу заполнила собой всё пространство. Её речь была быстрой, звучной, и сопровождалась энергичными жестами — так, что временами казалось, будто она дирижирует невидимым оркестром.

— Bonjour, mes amis! — воскликнула она и, не дожидаясь ответа, уже писала мелом на доске первые слова. — Aujourd’hui, nous allons parler de vous — de vos rêves, de vos origines, de vos passions!

Она не просто преподавала — она горела. С каждой фразой, с каждым поворотом корпуса, с каждым движением рук становилось понятно: французский для неё — не предмет, а любовь. И эта любовь передавалась. Даже самые скованные студенты начинали расправлять плечи, втягиваться, повторять за ней с неловкой, но искренней улыбкой.

Полина подперла подбородок ладонью, не отрывая взгляда от доски, от преподавательницы, от этого странного живого потока вдохновения. Рядом Денис что-то записывал в тетрадь, криво выводя незнакомые слова. Макар сидел через ряд и молча наблюдал, впервые за день не пытаясь вставить ни одного едкого комментария.