Книга Тамбовский волк, страница 72 – Виктория Рогозина

Полина застыла. Слова Артёма будто выбили воздух из лёгких. Внутри всё перевернулось, сжалось до болезненной точки, где обида и страх стали неразличимы. Сердце застучало в горле. Голову наполнил гул, словно отдалённый грохот приближающейся грозы. Она чувствовала, как внутри поднимается волна ужаса — за Регину, за себя, за то, что всё это вообще происходит. Артём наклонился ближе, слишком близко, и тихо, почти шепотом, произнёс, чтобы только она могла слышать:

— У тебя, Полина, очень милое нижнее бельё… — он усмехнулся, глядя ей в глаза, как будто нарочно подливая масла в огонь.

Щёки девушки мгновенно вспыхнули. Сначала — от стыда. Потом — от ярости. Она резко шагнула назад, но он уже стоял слишком близко. Сжав кулак, Полина толкнула его в грудь, желая отпихнуть, вырваться. Но Артём перехватил её запястья — не больно, но с пугающей уверенностью. Его пальцы обвили её руки, не давая пошевелиться, и он снова наклонился, ухмылка не сходила с его лица.

— Один поцелуй, Поля. Один. И я веду себя с Региной как положено. Она же твоя подружка, ты ведь не хочешь, чтобы она плакала из-за меня? — его голос звучал спокойно, почти игриво, но в нем звенела жестокость, от которой внутри всё сжалось.

Свободной рукой он скользнул к её талии, задержался чуть выше, касаясь ребер, будто нарочно проверяя её реакцию.

Полина похолодела. Сердце бешено стучало в груди. Страх вплелся в каждую клетку тела, но ярость начала пробиваться сквозь него — горячая, давящая. Она стиснула зубы.

— Отвали, Артём, — прошептала она, дрожащим, но твердым голосом.

Он склонился ещё ближе и спросил:

— Ну что? Что ты хорошего мне скажешь?

— Убивают, — спокойно сказала она, глядя в глаза музыканту.

— Чего? — не понял парень.

— УБИВАЮТ! — заорала Полина во всю мощь легких.

— А ну убрал руки, урод, — раздалось глухо и угрожающе от двери.

Артём вздрогнул. Полина резко повернула голову. В проеме стоял Макар. Его плечи напряжены, челюсть сжата, а взгляд — стальной, режущий. Он вошел в комнату медленно, но в каждом его шаге чувствовалась сдержанная ярость.

Артём выпустил Полинины руки, делая шаг назад, будто пытаясь сохранить лицо.

— Мы просто разговаривали, — начал он, пытаясь улыбнуться, но Макар не дал ему договорить.

— Ты прикасался к ней, — сказал он тихо, почти спокойно, и в этом спокойствии была угроза, куда страшнее крика. — Повтори это еще раз — и ты узнаешь, как это, когда пальцы ломают один за другим.

Артём открыл рот, но ничего не сказал. Отступая, он бросил взгляд на Полину, но та уже отвернулась, обхватив себя руками. В этот момент она чувствовала только слабость и облегчение, как будто ее вытащили из ледяной воды.

Позади в проёме замаячила высокая фигура Черепа. Он, как обычно, стоял, привалившись к косяку, словно наблюдал за сценой с театрального балкона, и его губы растянулись в ленивой, насмешливой ухмылке.

— Беги, — спокойно бросил он Артёму, будто давая фору на старте.

Артём не стал дожидаться второго приглашения. Он метнул взгляд на Макара, потом на Черепа, как будто прикидывая, кто из них опаснее, и, сделав выбор, выскользнул из комнаты. Тяжёлые шаги зазвучали в коридоре, потом на лестнице, ускоряясь, будто каждый удар каблуков по плитке кричал о его позоре.

— Стой! — неожиданно крикнул Череп ему вслед. — Волчара! Только не убивай! — И добавил, уже тише, усмехаясь: — А то нам потом отрабатывать психологическую травму всей общагой придётся.