Книга Хирургическое вмешательство, страница 26 – Серена Никки, Наталья Косарокова

— Нет, это ты меня провоцируешь. Откуда только взялась такая дерзкая.

Громов не особо отдавал себе отчет, когда уверенно прижал ее к двери и приподнял ее лицо большим и указательным пальцем за подбородок.

— Дмитрий Викторович, я буду жаловаться.

— Обязательно.

Он приник к ее губам. Марьяна сначала замерла с остекленевшими глазами. Поворот событий оказался крайне неожиданным. Потом попыталась оттолкнуть Громова. Она вытащила руки из карманов и ладошками постучала его по плечам. Не помогло. И только после этого она уперлась ему в грудь и надавила.

«Аня же говорила мне, что я должна… точнее, я не должна… ой…»

Дмитрий потерял голову. Да она поднимала ему нерв и действовала на него так, как никто из женщин. Мягкие нежные губы. Он бы позволил себе углубить поцелуй, но в дверь постучали. Громов отстранился, но все еще крепко удерживал женщину в своих объятиях.

Марьяна оттолкнулась сильнее и как ошпаренная выскочила из кабинета.

— Что же делать-то, а? Как же так-то? Как теперь работать здесь? Как? Зачем он это сделал? Зачем? Меня Громов поцеловал… Бли-и-и-н!

Медсестра прикоснулась к припухшим губам.

— И как?

Она, оказывается, сказала это все вслух, а рядом, как раз с чашкой кофе стоял заведующий отделением. Марьяна резко обернулась и чуть не опрокинула его кофе.

— Тише-тише. Ошпаритесь кипятком. Мы конечно в травматологии, но Вы нужна нам живой и здоровой.

— Извините, я просто…

— Ну да, Вас же Громов поцеловал. Я понимаю.

— Вы услышали? Господи, как стыдно. Меня теперь уволят, да?

— Нет. Поцеловал и поцеловал. Он свободен, Вы, кажется, тоже не замужем.

— Кто свободен. Громов?

— А что Вас удивляет? Мужчин свободных тоже много, как ни странно.

— Да ладно! — выпалила Марьяна, как обычно, не подумав, — породистых мужиков еще щенками разбирают.

Ляпнула и снова схватилась за губы. Скривилась и пару раз стукнула пальцами по непослушному рту.

— Интересная теория.

— Извините-извините-извините.

Аверин впервые за последние три дня рассмеялся. Марьяна его развеселила. Громов вышел из кабинета, и тут же пригвоздил взглядом весьма напуганную девушку к месту.

— Николай Владимирович, мне нужно 520-ю палату проверить. Пациентов. Я пойду.

Марьяна поспешила прочь, ее щеки горели ярко красным румянцем.

— Что, сбежала твоя рыжая красавица? Ты чего творишь, друг? Кто ж так за девушками ухаживает, а?

— Сам не знаю, что на меня нашло. Оказался рядом и не сдержался.

Димка тоже выглядел растерянным и смущенным.

— Запал ты Громов, точно запал…

— Ерунда. Просто ее губы…

— Ее губы, волосы, глаза, изгибы аппетитного тела. Продолжать?

— Коля! Не надо. Кстати, что у тебя за проблемы? Чего смурной ходишь, уже три дня как?

— Ева загуляла. Кошка мартовская, хотя на дворе у нас июнь, но как говориться, никто не застрахован. Я же все для нее, а она.

— Ты уверен?

Аверин тяжело вздохнул.

— Практически да.

— Разбаловал ты ее. Что делать будешь?

— Что ж я тиран, влюбленную красавицу неволить? Захочет уйти, пусть идет. Все могу простить: нежелание заниматься бытом, нежелание работать, но измену никогда.

— Не простишь?

— Нет… не знаю… не знаю. Если женщина моя, она должна быть мне верна. Если не устраиваю, разлюбила, так ты скажи, всякое бывает. Не люблю ложь во всех ее проявлениях. Вот черт, прав ты был Громов. Женщину нормальную в наше время днем с огнем не сыщешь. Польстился на красоту. Влюбился как болван.