Книга Хирургическое вмешательство, страница 62 – Серена Никки, Наталья Косарокова

Глава 17.Анька с васильковыми глазами…

Аня уложила детей спать, а Макар, как и предполагалось, не мог успокоиться. Перевозбужденный малыш уже начал капризничать, он хотел спать, но у него не получалось. Аня прижала малыша к груди и долго ему пела колыбельные песни, пока сама не уснула.

Когда открыла глаза, вокруг было тихо, и только яркий месяц заглядывал в не зашторенное окно спальни. Сквозь крупные узоры тюлевой занавески его туманные лучи дорожками проникали в комнату и вычерчивали на полу замысловатые узоры.

Головка ребенка макушкой уперлась в Анину подмышку, а носик в грудь. Макар спал и смешно причмокивал губками. От него пахло молочком и влагой. Аня провела аккуратно пальцами по затылку малыша и поняла, что его надо срочно переодеть. Мягкие волосики на его затылке намокли от пота и закрутились в милые завитки.

Молодая мамочка аккуратно встала, достала из комода свежую футболочку и быстро переодела сынишку. Макарон даже не возмутился, он так крепко спал, что его теперь как говорят «и пушками не разбудишь».

Анна задернула шторы, чтобы лунный свет не беспокоил детей, и на цыпочках вышла из спальни.

Зашла на кухню и поняла, что ей совсем сегодня не хочется идти в супружескую спальню. Павла она не видела с тех пор, как они дошли до калитки дома. Он шел с Шуркой на почтительном расстоянии и смотрел на нее странно задумчиво.

Аня была в таком подавленном состоянии, что даже не пошла управляться вечером. Она заставила себя быть веселой и улыбчивой для детей. Занималась тем, что выкупала по очереди сыновей и накормила их ужином, а после часа два успокаивала и убаюкивала Макарку.

Федя быстро пришел в себя, и как любой веселый жизнерадостный ребенок восьми лет забыл все невзгоды и уже пребывал в своем обычном настроении. Он справился благодаря маминой улыбке и ее ласковой заботе. Только Аня так уже давно не умела — все быстро забывать, ведь она-то была взрослым человеком, и любая печаль или проблема теперь так легко не отпускала.

За хозяйство она не переживала. Судя по тому, что телочка не разрывалась и голос не подавала, а свиньи не устроили голодного бунта, хозяин все же позаботился о ее подопечных. Открыла холодильник и убедилась в этом. На полках в трехлитровых банках стояло процеженное молоко. Аня облегченно вздохнула и устало села на стул.

— Чего не идешь спать? — раздалось сзади.

Аня даже не стала оборачиваться. Отвечать тоже не хотелось. Она просто шумно вздохнула и положила руки на стол. Ей не очень нравилась кухня в доме. В ней был сделан недавно хороший ремонт, установлено дорогое оборудование. Мебель Марьянка подбирала, современной расцветки с модной фурнитурой. Деньги имелись, а Марьянка мечтала устроить собственную кухню, как ей нравится. Своей не обзавелась пока, вот и позволила Аня подруге побыть дизайнером ее кухни. Но кухня была маленькой с одним скромным окошком, не то, что веранда.

Веранду Аня любила больше всего в своем доме, огромная: с двух сторон сплошное остекленное полотно, большие широкие створчатые двери. Прабабушкино наследство — старинная дореволюционная мебель. Аня берегла все эти буфеты и шкафы, которые сама прабабушка забавно называла «шкафики». И старинный огромный обеденный стол. Никто не знал, из какой породы он точно сделан, но это была массивная тяжелая конструкция, которую четыре здоровых мужика с трудом передвигали. Все его привычно называли дубовым. Павел присматривался к Аниному антиквариату с меркантильной стороны. Он трезво оценивал всю эту столовую мебель зажиточного купеческого дома как нечто очень дорогое. Так это и было на самом деле, однако Аня и думать не желала о том, чтобы даже приблизительно узнать стоимость всего комплекта. Это было ее наследство, которым она очень дорожила. Анна чувствовала тепло и энергетику всех своих предков, сидя на веранде в этой обстановке.