Книга Хирургическое вмешательство, страница 63 – Серена Никки, Наталья Косарокова

Тут она всегда успокаивалась. Женщина молча встала и ушла на веранду, оставив мужа одного на кухне в доме.

Перед нею на стол легла бамбуковая салфетка, Аня инстинктивно выпрямилась. Павел поставил кружку горячего кофе с высокой молочной пенкой, на которой тертым шоколадом была попытка изобразить сердечко.

— Благодарю, — сдержанно ответила Аня и сразу же обняла кружку ладошками.

Павел сел за стол с противоположного конца. Он тоже сварил себе кофе. Так они и сидели по обоим концам стола и молча смотрели каждый в свою кружку.

— Тебе стоит извиниться, — как обычно Аня первой нарушила молчание.

— Извини.

— Не у меня надо прощения просить, — наконец бросила укоризненный взгляд Аня на мужа.

Тот удивленно пожал плечами, показывая непонимание.

— У Феди. Завтра поговоришь с ним и извинишься за свои слова.

— За какие еще слова?

— А за те, что ты у трубы сказал. За те, что он тебе помеха в жизни. Что если бы не он, тебе бы и жениться не пришлось. Ты, Паша, маленького ребенка обвинил черт знает в чем. Это, между прочим, может стоить ему большой душевной травмы.

Павел странно глянул на жену. Взлохматил свои красивые курчавые волосы и с шумом выдавил из себя весь воздух.

— П-фу-у-у, — отрицательно мотал он головой, — вот никогда не пойму я тебя, Анька. Да, пацан — совсем малец. Он ничего вообще не понимает. Какое извинение? Какая травма? Ты относишься к нему как к взрослому, а он обыкновенный деревенский балбес. Я в его годы уже отцовский сеновал спалить умудрился, залазил туда курить. Вот Шурка, тот да, весь в меня! А этот хлюпик какой-то: кружки, книжки, животину любит. Ты из него тюхтю сделаешь. А надо воспитывать твердою рукой.

— Как ты?! — чуть повысила голос Аня, — кулаком по голове. Это да, достойно настоящего мужчины. Ты, Паша, выбрал себе соразмерного соперника и по возрасту, и по силе.

— Не люблю я, когда ты вот так словно котенка плешивого меня носом. Я мужик! А ты баба, и твое место на кухне.

Павел вышел из себя. Аня его снова разозлила и не на шутку. Он просто ненавидел, когда она его начинала поучать. Его! Пигалица мелкая.

— Да я бы и не хотел на тебе жениться, — выпалил он сгоряча, — подумаешь, залетела! Прежде всего, сама должна была головой думать, дурная девка. Много вас таких у меня было. Всю жизнь мне испоганила, Анька с васильковыми глазами! Да ты этими своими глазищами сожрать меня готова была! Как кошка за мной бегала. Это же ты сама приперлась тогда ко мне домой и заявила, чтобы я на тебе женился. Ну не так было? Так! А мои родители и рады такой невестке. А что? Хозяйственная, домашняя, послушная, умница, красавица. Ты им всегда нравилась. Да только не им моя баба нравиться должна, а мне. Мне!

Аня спокойно отпила глоточек уже остывающего кофе. Пашу понесло снова. Он, когда не знал, как оправдаться и не желал извиняться перед ребенком вечно заводил свою излюбленную тему. Сказ о том, как Анька — васильковые глаза сельского молодца на себе женила.

Павел давно не стеснялся ей в лицо все это высказывать. И Анну его слова, по правде говоря, не цепляли. Он очень хотел ее обид и слез, а она всегда слушала мужа с равнодушным спокойствием. Наверное, это так происходило, потому что он во всем прав, ведь если вдуматься, на самом же деле так и было. Она забеременела и как только узнала об этом, сразу же своим родителям рассказала, а после пришла к нему домой и обозначила свою позицию, заявив права на его сердце, руку, ногу ну и все остальное. Тогда он не нагулялся и вполне искренне считал ее виновницей всех этих невзгод.