Книга Ты опоздал, любимый, страница 9 – Юлий Люцифер

Я смотрела на сообщение и понимала: если сейчас не выйду, он действительно не исчезнет. Он останется внутри меня вопросом. Ядом. Дырой. Тем, что будет стоять между мной и каждым спокойным утром.

Полина все поняла по моему лицу.

— Только не ври себе, зачем идешь, — сказала она.

Я медленно встала.

Поправила платье. Волосы. Кольцо.

Женщина в зеркале напротив была красивой, собранной, почти счастливой. И только глаза выдавали: сегодня она опять стоит на краю той жизни, из которой когда-то выбралась чудом.

— Я не иду к нему, — сказала я, больше себе, чем Полине. — Я иду за ответами.

Полина ничего не сказала.

И правильно.

Потому что мы обе знали: к мужчинам из прошлого женщины почти никогда не идут только за ответами.

Они идут проверить, действительно ли все умерло.

Или там, под пеплом, до сих пор есть огонь.

Набережная за рестораном была почти пустой.

Здесь не было праздничного света, голосов, бокалов и чужого счастья. Только черная вода, мокрый гранит, редкие фонари и ветер, который тянул с реки сыростью и мартовским холодом. Музыка из зала доносилась глухо, будто из другой жизни — правильной, теплой, безопасной. Той самой, к которой я должна была принадлежать этим вечером.

А шла почему-то сюда.

К мужчине, которого три года назад поклялась не впускать даже в мысли.

Каблуки скользили по влажной плитке. Я придерживала тонкое пальто на груди и чувствовала, как кольцо на пальце будто стало тяжелее. Оно было слишком новым, чтобы быть частью меня, но уже достаточно реальным, чтобы напоминать: все это не просто встреча с прошлым. Это почти измена будущему.

Он стоял у ограждения и смотрел на воду.

Свет фонаря ложился на него сверху, делая лицо резче. Темное пальто, дорогие часы, идеальная линия плеч, та самая спокойная, уверенная неподвижность мужчины, который привык контролировать пространство вокруг себя. Даже ветер не мог заставить его выглядеть не собранным.

Когда-то меня это завораживало.

Казалось, если рядом с тобой такой человек, ты никогда не упадешь. Что сильные мужчины умеют спасать. Защищать. Выбирать.

Какой же дурой я была.

Он услышал шаги и обернулся.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Вблизи перемены было видно лучше. Не только стрижка, не только дороже одежда, не только жестче подбородок. Он стал другим в том, как молчал. Раньше в его молчании было высокомерие, самоуверенность, привычка считать, что все равно его поймут. Теперь там была усталость. И что-то еще, чему я не хотела подбирать название.

— Десять минут, — сказала я, не подходя ближе. — Потом я уйду.

— Спасибо, что пришла.

— Не обольщайся.

Он коротко кивнул.

— Не буду.

Я ждала. Он тоже будто собирался с чем-то внутри, как человек, который слишком долго носил слова в себе и теперь боится, что они окажутся ничтожными.

И это было справедливо. Большинство слов действительно ничтожны, если приходят через три года.

— Начинай, — холодно сказала я. — У тебя ведь была великая правда, которую ты внезапно решил принести именно сегодня.

Он провел ладонью по подбородку — знакомый жест, от которого меня когда-то бросало в слабость. Я тут же возненавидела себя за то, что помню такие мелочи.

— Лера, — начал он, — я не знал, что ты с Артёмом настолько серьезно.