Книга Сделай мне ребенка, страница 108 – Ольга Тимофеева

Земля, где так много разлук,

Сама повенчает нас вдруг…

Спустя два месяца

Алексей забирает все мои пакеты, которых за полтора месяца в больнице накопилось целых четыре. Я расплываюсь в улыбке.

Наконец-то…

— Пап, у тебя на шее ценник от рубашки, - Лада закатывает глаза и стягивает его пальцами. - Ну, серьёзно…?

— Хотел, чтоб как при параде… Не получилось, - пожимает плечами и смотрит на меня, - но ты же и так меня берешь? - кивает мне.

Как будто можно по-другому.

— Беру. Хотя бы за чувство юмора, - улыбаюсь, прижимая к себе сумку.

Сердце скачет. Меня выписывают. И я еду к Леше и Ладе, потому что пока мне положен покой и уход.

Меня устраивают на заднее сиденье автомобиля Титовых, тут плед, рядом мягкая подушка, бутылка воды и мятные леденцы.

— Ого у вас тут сервис, - шучу я, садясь.

— Все включено.

— Не хватает массажа ступней и оркестра.

— Сделаем, - кивает и пристегивает меня сам.

Я не сопротивляюсь, пусть поухаживает, раз хочется.

Алексей садится в машину.

— Клади сюда ножки, - показывает на подлокотник между передними сиденьями.

— Зачем?

— Чтобы не затекали.

— Да мне нормально.

— Клади, говорю.

Ну ладно…

Кладу.

Отъезжаем от больницы, он включает… Вальс какой-то. Левой рукой сжимает сексуально руль, второй на ходу массирует мне пальцы ног.

— Я пошутила, Леш.

— Тссс.

Лада оборачивается ко мне, проверяя как я, и довольно улыбается.

Я хотела ехать к себе, но Леша с Ладой категорически были против. Я уже “их” и то, что со мной плюс два, их совсем не смущало.

Пока Алексей заносит мои вещи в квартиру, Лада ведет меня на кухню, ставит сразу чайник.

— Софья… - оглядывается на коридор, проверяя нет ли папы, - А как мне можно вас называть?

Хороший вопрос. Важный.

— Как хочешь. Правда. Можешь на “ты”, можешь на “вы”. Соня, Софья, отчества не надо точно. Можешь тетей, если тебе так проще.

Ещё одно слово есть, наверное, самое главное, на вершине, что ли.

— Единственное, я не хочу забирать место мамы. Пусть она будет мамой, а я согласна на любое другое имя.

— Мне так вас не хватало. Вот прям очень.

— Ну… теперь буду жить с вами.

Обнимает меня.

— О чем шушукаемся?

— Ни о чем, пап.

— Сонь, мы тебя ждали очень, но времени у нас было мало. Может, пиццу закажем?

— Вы как хотите, - машет головой Лада, - а я к бабуле. Обещала ещё на прошлой неделе помочь с телефоном, - говорит, пожимая плечами.

— А мы? - разводит руками Леша.

— Да и вам надо побыть вдвоем. Если что, в морозилке пельмени, сардельки, овощи, крупами я затарилась.

Смотрит на нас и вдруг подмигивает. Такая взрослая уже и удивительная. Хотя есть в кого.

Когда дверь захлопывается, тишина будто становится живой.

Алексей подходит, встает за спиной. Кладет ладони на плечи. Скользит по шее, задерживается на ключице. Во мне будто просыпаются миллионы мурашек.

— Мы одни, - шепчет в волосы.

Я поворачиваюсь. В его глазах жажда и нежность, благодарность и страх снова потерять. Все разом.

— Нам нельзя… - шепчу.

— Это нельзя, а другое можно.

Целует меня в висок, мажет губами по скуле.

Я обнимаю его и наконец просто прижимаюсь, не боясь, что кто-то зайдет и спалит нас.

И в губы - медленно. Как будто запоминает. Или пытается стереть из памяти все дни, когда мы были порознь.

Руки у него жадные, но осторожные. Он будто дрожит от желания, но держит себя в узде.