Книга Сделай мне ребенка, страница 110 – Ольга Тимофеева

Счастливая такая.

Кто-то.

— Эй, - глажу это место. - Сестру разбудишь, потом точно я не усну полночи.

— Ничего, папа им сказку почитает и уснут.

Алексей читает мне на ночь какие-то инструкции, но все у меня в животе правда замирают, думая, что это сказки.

Угроза выкидыша миновала. Хотя мы всё равно сохраняем осторожность и шишки ещё пока не собираем. Хотя Леша мне все грозится, что вот я рожу… и мы поедем. Там звери уже заждались без моего топлесс-шоу.

Спустя четыре месяца

Алексей.

Сообщение от Софьи приходит глубокой ночью.

Я лежу в кровати, уставший после смены, днем почти не успел отдохнуть. Проваливался в сон. И вдруг - вибрация.

"Началось"

Меня как будто к источнику жизни подключили. Все, что я чувствовал до этого - сон, усталость, голод - исчезло.

Вскакиваю. Даже не сразу понимаю, что сейчас делать надо?

Она в больнице. С врачами.

Руки дрожат так, будто первый свой пожар еду тушить.

Хватаю одежду. Джинсы не застегиваются с первого раза. Накидываю куртку на футболку, ботинки.

Набираю Ваню. Мы теперь живем в одном поселке и этот момент обговаривали.

— Да, Лех, - бодро.

Хотя знаю, что спал.

— Соня, написала, что началось у нее. Я поеду, наверное, не знаю, если честно, что делать.

— Давай, я с тобой. А то… в общем я за рулем. Через пять минут у тебя буду.

Иду к дверям комнаты Лады.

Заглядываю и присаживаюсь на край кровати.

— Лад… - тихо бужу.

— Что, пап, - сонно и рассеянно мне отвечает.

— У Сони схватки. Я в больницу. Если что - тете Маше звони.

— Может, мне с тобой?

— Не надо, с дядей Ваней поеду.

— Позвони, когда что-то узнаешь.

— Хорошо.

— Пап, - резко обнимает меня, - с ними все будет хорошо, не волнуйся.

Целую в щеку.

— Все, спи, потом напишу.

Мы едем быстро. Нарушаем. Ваня за рулем. Двадцать бы пожаров лучше подряд потушил, чем вот такое волнение за нее.

Ваня молчит.

Он обычно болтает. Даже когда серьёзно - вставляет свои прибаутки, делает вид, что все не всерьёз, что все под контролем. Но сейчас он молчит.

— Вань, - говорю глухо. - Скажи, что все будет хорошо.

Он не смотрит на меня. Только крепче сжимает руль.

Для него это болезненная тема. Он как никто знает, что приехать в роддом можно вдвоем, а уехать оттуда - тоже вдвоем.

И никто ни от чего не застрахован.

Где-то внутри все сжимается.

Соня, ее голос, ее глаза, ее записки на холодильнике и голые пятки по утрам - все это может просто… перестать быть. Раз - и нет.

Мы влетаем в приемное отделение как на пожар.

А никто не спешит.

Медсестра за стойкой лениво и сонно поднимает глаза.

— Фамилия роженицы?

— Титова. Софья.

Она что-то печатает. Жмет клавиши с такой скоростью, будто набирает романы, а не ищет информацию о человеке.

— Пока информации нет, - отзывается спокойно. - Можете позвонить утром.

— Я сейчас хочу знать, что с ней, а не утром. И что значит - нет информации? Она рожает уже или нет?

— Как будут данные - вам сообщат.

Я резко отхожу в сторону, вижу ржавый, облупленный стул у стены - и со злости бью по его ножке носком ботинка. Не со всей силы, просто чтобы… чтобы не орать.

Стуком отзывается по коридору. Женщина в регистратуре морщится.

— Черт! - выдыхаю сквозь зубы. - Ни черта не понятно, что с ней там.

— Успокойся, - говорит Иван, и я слышу, что он тоже на пределе. Но он сдержан.